Волокуши соорудил из пары жердей и куска рогожи, найденного в углу сарая. Грубая конструкция, но для короткого перехода сойдёт. Моя лошадь, которую караванщики оставили там же, где мы расстались, косилась на непривычный груз с явным неодобрением, но протестовать не стала — умная скотина, чувствовала, что сейчас не время для капризов.

Сергей в сознание так и не пришёл, и, может, это было к лучшему. Перекладывая его на волокуши, я старался не думать о том, каково это — быть беспомощным грузом, который кто-то тащит неизвестно куда. Привязал покрепче, укрыл плащом, снятым с одного из убитых, и двинулся в путь.

До тракта — минут двадцать по раскисшей дороге. Лошадь то и дело оступалась в колеях, волокуши подпрыгивали на кочках, и я мысленно извинялся перед Серегой за каждый толчок. Впрочем, он не услышал бы, даже извиняйся я вслух.

Тракт встретил неожиданным оживлением. Несмотря на ранний час и паршивую погоду, дорога была полна народу: крестьянские телеги с овощами, торговые обозы под охраной хмурых наёмников, пешие путники с котомками за плечами. Жизнь кипела — и это было хорошо. В толпе легче затеряться.

Я пристроился в хвост какого-то обоза и двинулся к воротам. Сам город вставал из земли будто чудовищный каменный гриб, выросший на фундаменте допотопного облцентра. Никакого древнего Кремля здесь не было. Была Цитадель — ядро власти, выстроенное из тёмного, почти чёрного местного базальта и обломков циклопических сооружений Старого Мира. Стены её, неровные, словно выгрызенные зубами великана, вмуровывали в себя рёбра стальных балок, бетонные блоки с облупившейся краской и целые секции ржавых каркасов. Это не была архитектура — это была геология власти, слой за слоем наращенная за триста лет. Над ней вздымалась Княжеская Башня, или Игла — шпиль из сияющего белого металла, уцелевшего со времён Катаклизма, теперь опутанный живыми лозами магических рун. Она светилась холодным, разумным светом, видимым за десятки вёрст, — маяк порядка в хаотичном мире.

Город расходился кругами от этого чёрного сердца. Несколько сотен тысяч населения — под три, насколько я слышал. Настоящий мегаполис постапокалипсиса, центр мощи крупнейшего и сильнейшего княжества, в стенах которого жило как минимум пять-шесть Архимагов, больше полутора десятков Архимагистров и уж не знаю сколько Магистров — и это не считая тысяч чародеев попроще.

И здесь, в этом городе, обретались наши враги. Те, кто охотятся на нас с Серегой подобных, и занимали явно не последние позиции среди власть имущих, и мы собирались сунуться туда.

Отличный план, Макс. Просто, блять, гениальный, если всё так, как я думаю…

У ворот скопилась очередь. Стражники проверяли каждого — не особо тщательно, но методично. Пока продвигался вперёд, я присмотрелся к процедуре. На стенах дежурили двое в серых плащах боевых магов — Подмастерья, судя по аурам. На самих воротах тускло мерцали кристаллы-детекторы. Стандартная система: ищет Скверну, проклятия, нежить и прочую гадость.

Сканирующие артефакты. Такие же использовали и в Терехове. Моя маскировка должна была выдержать базовую проверку, всё же в Терехове я несколько месяцев выдавал себя за Подмастерья — и ничего. Можно было, конечно, и не маскировать ауру, больше того — Адепту попасть в город было бы куда проще, и отношение было бы куда более лояльное… Но Адепты всё же товар для столицы пусть далеко не штучный и не редкий, но шанс, что его запомнят и приметят, куда выше, чем Подмастерья.

Когда до меня осталось три телеги, я заметил кое-что неприятное. Офицер стражи — судя по нашивкам — стоял чуть в стороне и внимательно разглядывал проходящих. В руках у него был свиток, который он периодически сверял со взглядами на лица путников.

Список. Ориентировка, и я подозреваю, что мне известно, чьи приметы и портрет там изображены. Хотя, может, я себя накручиваю? Мало ли кого могут разыскивать стражи города?

Мой черёд.

Стражник у ворот — пожилой усатый мужик с аурой крепкого Неофита — окинул меня равнодушным взглядом.

— Имя, откуда, цель визита.

— Макс Костров из Терехово, — честно ответил я. — Везу брата к целителям.

— Что с ним?

— Мы охотились, но не повезло — напоролись на молодую ведьму со свитой, едва отбились.

— Подорожная?

Я протянул бумагу — настоящую, полученную ещё в Терехове, с печатями Белого Ордена и канцелярии наместника города. Стражник проверил печать, кивнул.

— Три медяка.

Заплатил. Он уже собирался махнуть рукой, когда офицер со списком шагнул вперёд.

— Погоди, — он посмотрел на меня, и в его взгляде было что-то оценивающее. — Надо осмотреть твоего брата.

Сердце дёрнулось, но я сохранил спокойное лицо. Медленно кивнул и открыл его лицо. Офицер сверился со свитком, изучая Серегу несколько секунд.

И покачал головой.

— Не он. Проезжай.

Я кивнул, вернул ткань на место и тронул лошадь. Прошёл арку ворот, миновал кристаллы-детекторы.

Выдохнул. Первый этап позади.

Новомосковск обрушился на меня всеми своими запахами и звуками, стоило отойти от ворот. После тихого тракта контраст был почти физическим. Узкие улицы, толпы людей, крики торговцев, скрип телег, лай собак. Где-то вдалеке звонили колокола, и их гул смешивался с общим гомоном.