Я оглядываюсь по сторонам, но тот, кто только что покинул вечеринку, должно быть, припарковался в другом месте. Мой костюм может выглядеть как разные оттенки алого и черного под покровом тьмы, но внутри будет очевидно, что пятна — это кровь. Теперь здесь, на открытом месте, лежит мертвое тело, спрятанное только потому, что оно было в углу гаража за Роллс-Ройсом. Я никак не могу зайти внутрь и оставить его там. В кои-то веки я даже благодарен судьбе за то, что моя мать потребовала частную VIP-парковку, где театр держит свой запасной фургон и грузовики.

Я быстро печатаю ответ.

Я расскажу ей правду позже. Сейчас мне нужно идти. Ключ от Роллс-Ройса будет над шиной.

Не дожидаясь, пока кто-нибудь случайно обнаружит меня и тело, я быстро запихиваю Альфонсо в багажник. Острая, как стекло, боль пронзает меня от лодыжки до колена, и я морщусь, но в остальном легко, благодаря мышечной памяти, запихиваю тело внутрь.

Закончив, я запираю все это и оставляю ключ на заднем колесе со стороны водителя, прежде чем написать матери.

Кое-что произошло. Мне нужно идти.

Гертруда

Ладно, дорогой, развлекайся! Мы с девочками просто болтаем, так что не торопись. Если мы захотим прогуляться по городу, я попрошу водителя отвезти нас.

Я вздрагиваю.

Напиши Рейзу. Он отвезет тебя, куда бы ты ни пошла. Объясню позже.

Гертруда

Конечно. Чао.

Я просматриваю наши сообщения и возвращаюсь к тем, что были с моим кузеном.

Рейз

Роман сказал, что возьмет фургон, пока я разберусь с Гертрудой. Что мне ей сказать, если она начнет задавать вопросы?

Я вздыхаю.

Она этого не сделает.

Она никогда этого не делает. Ответ «Конечно. Чао.», который она мне только что дала, является для нее стандартным. Чем меньше женщины в семье знают, тем они в большей безопасности. Несмотря на то, что она пытается заставить меня поверить, я знаю, что она не совсем в неведении. Клаудио запустил свои грязные пальцы в слишком много выгребных ям, чтобы она не обратила на это внимания. Впрочем, все именно так, как сказал Винни. Удобное невежество в мафии — это блаженство.

Как только все приведено в порядок, я отправляюсь в пекарню, чтобы убедиться, что моя милая Тэлли в безопасности. Проведя разведку с камер видеонаблюдения, я смог выяснить, что она живет в квартире над пекарней. Все, что мне нужно сделать, это небольшой безобидный взлом и проникновение, убедиться, что она крепко спит в своей постели, и я отправлюсь восвояси.

Парковочное место пекарни в переулке за зданием Тэлли на удивление пусто, и я делаю мысленную пометку узнать, где паркуется Джио. Если он не пользуется их парковочным местом, то, скорее всего, дорого платит за место в гараже, не говоря уже о том, что оно может находиться в нескольких кварталах отсюда.

Я откладываю эту информацию и сосредотачиваюсь на отпирании задней двери здания. К сожалению, ее пугающе просто открыть отмычкой на моем брелке. Мне также придется исправить это как можно скорее. Я не могу позволить Тэлли и ее семье быть уязвимыми, когда меня нет рядом.

Прихожая отделяет дверь снаружи от кухни и еще одну дверь, которая ведет на лестницу в резиденцию. Каждая ступенька из красного дуба скрипит под моим весом. Они выглядят так, словно были оригинальными для здания, поэтому я замедляю шаг на случай, если они такие же шаткие, как кажутся. Длинный узкий коридор на втором этаже темный, но легко определить, какая дверь принадлежит ей и ее nonni.

У них есть венок на День благодарения, сделанный из форм для кексов, и яркий приветственный коврик в форме куска торта с кружкой чая сбоку. «Приходи за сладостями, оставайся на ужин» написано изящным курсивом. Я только что познакомился с этими двумя мужчинами, но если бы мне пришлось гадать только по их отношению, я бы поспорил, что Тони настоял на украшениях, и Джио быстро сдался, чтобы сделать своего мужа счастливым. По телевизору раздается культовый возглас Люсиль Болл, сопровождаемый взрывом смеха аудитории, сочетание, которое навсегда останется в моей памяти благодаря одержимости моей nonna песней «Я люблю Люси». Похоже, Аморетти питают такую же любовь к классическому ситкому 50-х годов.

Дверь Тэлли, однако, пуста, лишена цвета и радушия. Это такая же обычная дверь, как и любая другая, но по сравнению с nonni, это почти... грустно.

Что за хрень! Возьми себя в руки, это всего лишь чертова дверь.

Я прислушиваюсь к любому движению за пределами ее квартиры, прижавшись ухом к деревянной двери. Я ничего не слышу, и сквозь щели не проникает свет.

После еще нескольких минут тишины я использую свой шанс и так тихо, как только могу, вытаскиваю скрученный стержень и выбираю его из набора на брелке. Достаточно небольшого напряжения и нескольких плавных касаний тумблеров в замке, чтобы дверь с тихим щелчком открылась. Опять же, это почти не доставляет хлопот, и я мысленно проклинаю себя за то, что допустил такое нарушение мер безопасности. Сделав мысленную пометку немедленно исправить это, я проскальзываю в дверь и закрываю ее за собой, не издав ни звука.