— Во-первых, она надела тот наряд, который, как она знает, мне нравится...

Ложь.

Черт, я этого не вынесу. Надеюсь, Сев не поверит в эту чушь, но я больше не хочу это слушать. Я ни за что не смогу оценить свои действия с точки зрения этого извращенца. Мой разум немедленно отключается, вместо этого заполняя пробелы воспоминаниями.

Это началось без предупреждения... Или, может быть, намерения Перси были очевидны, а я просто отказывалась видеть признаки. Он загнал меня в угол в раздевалке, грубо схватил за бедро и сжал грудь, вынудив меня закричать. Я вонзила иглу в его плоть, чтобы вырваться, точно так же, как сделала сегодня вечером. Но тогда он не остановился.

Вместо этого он прижал меня к стене и прижал свой отвратительный член к верхушке моих бедер. Только когда он попытался засунуть руку под мои леггинсы, я, наконец, поняла, как далеко он готов зайти. Я наступила ему на ногу и изо всех сил толкнула его к вешалке с одеждой. Пока он выпутывался из костюмов, я убежала, не закончив свою программу после шоу.

И сегодня вечером мы делали вид, что ничего не произошло... Пока у нас чуть не получилось повторить выступление.

Я должна была сообщить об этом, теперь я это знаю. Если бы Сев не вмешался, я не сомневаюсь, что мое молчание побудило бы Перси закончить работу. От смущения при этой мысли меня подташнивает.

Нет.

Я не позволю действиям извращенца заставить меня сожалеть о своих. Больше нет.

Я вдыхаю и выдыхаю в свой шарф и сосредотачиваюсь на сцене передо мной. Перси выглядит полным надежды, выпаливая остаток своей истории.

— Видишь? Она набросилась на меня, клянусь. Все это было недоразумением.

Вау. Пошел ты на хуй, придурок. Пошел ты.

— Тэлли набросилась на тебя? Моя Тэлли?

Мое сердце замирает.

Моя Тэлли...

— Да! Она сама напросилась, чувак, клянусь.

Пожалуйста, не верь ему. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...

Сев разражается откровенным смехом.

— Ты либо бредишь, либо патологический лжец, либо и то и другое вместе. Подожди... ты думал, что все остальные разы она тоже этого хотела? Так вот почему ты не соглашался?

— Э... это правда...

Сев одновременно хватает свою трость и Перси за лацканы пиджака.

— Не может быть, чтобы эта маленькая vipera когда-либо сама прикасалась к тебе. Ты не стоишь такой привилегии.

Он отпускает Перси, чтобы тот снова схватил его за руку. Бритва срезает мизинец, как масло.

— Десять. Именно столько раз ты нападал на нее, ублюдок.

Пронзительный крик Перси затихает, когда он теряет сознание. Его голова падает на грудь, а руки опускаются по бокам. Кровь блестит в замерзающих лужах на тротуаре, и я жалею, что не могу увидеть, как алый цвет стекает в ливневую канализацию переулка.

Сев собирает восемь отрезанных пальцев, и я с любопытством хмурю брови, когда он перевязывает их своим галстуком. Я напрягаю свой мозг, пытаясь сообразить, что он сделает дальше, но ничто не могло подготовить меня к виду того, как Сев открывает рот Перси и засовывает сверток в горло лежащего без сознания мужчины. Перси мгновенно просыпается, и я в полном шоке наблюдаю, как мой мучитель корчится и задыхается от собственной лжи.

Тем временем Сев опирается на трость, чтобы встать, казалось бы, его не беспокоит человек, умирающий у него на глазах. Он спокойно прислоняет трость к стене и крепче сжимает бритву в руке. Так же небрежно он собирает густую шевелюру Перси и наклоняет его шею под странным углом.

— В тот момент, когда ты прикоснулся к моей женщине, твоя жизнь была кончена. Я предупреждал тебя не лгать мне, Перси. La verita e bella. Истина прекрасна. Это всегда было твоей судьбой, но, по крайней мере, ты бы не умер лжецом.

С этими словами Сев глубоко вонзает бритву в шею Перси и с ворчанием поворачивает лезвие в другую сторону. Кровь брызжет в стороны, нападавший умирает мгновенно, и Сев с глухим стуком роняет его, прежде чем вытереть бритву о рубашку жертвы. Когда он заканчивает, шея Перси остается свисать с его плеч, а голова почти полностью оторвана.

Окончательность момента звенит, как колокол, в тихой пустоте переулка. Я ошеломленно замираю, но внутри умираю от желания побежать к человеку, который только что убил ради меня. Мое естество пульсирует, а соски покалывает от его смертоносных прикосновений.

Я не знаю, что, черт возьми, со мной не так, но я отступаю, прежде чем совершу что-нибудь невероятно глупое, например, прыгну в объятия убийцы и буду умолять его унять эту боль внутри меня.

Никто никогда не заступался за меня. Я была пешкой до того, как меня похитили, а после мне пришлось прятаться, чтобы оставаться в безопасности. Мои nonni делали все возможное, чтобы любить меня, несмотря на эту травму, но мне нужно было возмездие, а это было невозможно. Никто не может сразиться с мафией и выжить. Годами я молча страдала от своих кошмаров и без надежды на справедливость. Если только я не буду бороться за это сама.