А потом на моём пути появилась
Талия. Одного взгляда хватило, чтобы понять: она предназначена мне.
Я — сын цирюльника. Племянник Босса. Принц без трона, движимый одной лишь жаждой мести.
Она — внучка булочников.
Невинная, милая Тэлли. Сладкая девочка. Но в глубине — моя гадюка.
Раньше моё желание ограничивалось только возмездием. Но она заставила меня хотеть большего.
Только вот моя вендетта сметёт всё на своём пути, и я не рискну втянуть её в этот мир.
Я не подозревал, что в моей гадюке скрыто большее. Что она сама проберётся в мою жизнь, скользя, как змея.
Я жаждал сладости её сахара и специй, но моя малышка гадюка оказалась ядом и клыками.
И теперь я хочу лишь одного — чтобы она укусила.
Пролог
Север
Пятнадцать лет назад.
«Дворецкий, горничные и садовник… Водитель, капо и священник… Судья, крестная мать и отец, я умоляю их уйти. Я умоляю их уйти.»
Ну вот, она снова за свое.
Глупая песенка девчонки пробуждает меня от послеобеденного сна. Когда я сажусь слишком быстро, то с трудом сдерживаю стон. Синяки от кулаков капо сегодня не так сильны, но все равно отвратительны.
Мне уже следовало бы привыкнуть ко всему этому. Каждый день был одним и тем же с тех пор, как один из людей моего отца втолкнул меня в эту крошечную комнату.
Нет... Один из людей моего дяди.
Предполагалось, что капо будет лояльным, но никто, преданный моему отцу, не стал бы похищать и избивать его десятилетнего сына. Они скорее умрут за своего босса, чем предадут его. Это означает, что мой дядя набирает сторонников, и его вражда с моим отцом каким-то образом обострилась.
Моя мама считает, что я слишком молод, чтобы заниматься бизнесом, но от этого никуда не деться, когда я разрываюсь посередине. Соперничество между моим отцом и его сводным братом имеет глубокие корни. С момента рождения моего дяди им приходилось притворяться, что они не ненавидят друг друга — для блага семьи. Мой отец старается держать их споры в секрете, чтобы не показаться слабым. Эта скрытность и его упрямое желание победить, вероятно, являются причиной того, что меня до сих пор никто не спас. Моему дяде что-то нужно, и он угрожает моей жизни, чтобы получить это. Но это семейный бизнес, а о семейном бизнесе всегда помалкивают, даже когда кто-то страдает.
Особенно, когда кому-то причиняют боль.
Пока девочка продолжает петь, я тру глаза, все еще затуманенные после дремоты, которая утомила меня еще больше, чем раньше. Как только мое зрение проясняется, я бросаю взгляд на маленькое пуленепробиваемое окошко в подвале, чтобы выяснить, который час. Окно находится высоко в стене и на одном уровне с садом снаружи. Но даже сквозь кусты и цветы розовое небо заходящего солнца отражается от цветастых обоев моей тети.
Они наклеены на всех стенах в особняке Винчелли, и моя мама это ненавидит. Она говорит, что один из старейших и самых красивых домов Бостона на Бикон-Хилл всегда должен быть стильным. Я удивлен, что тетя Антонелла вообще потрудилась оклеить эту комнату обоями. Не похоже, что сюда пускают гостей, так что я не знаю, зачем она пыталась придать тюремной камере младшего босса красивый вид.
Я много раз бывал в этом доме на воскресных обедах, но никогда в качестве заключенного. Я всегда думал, что моя тетя была хорошей женщиной, как и моя мать, только потерявшаяся в нашем запутанном мире, как и все мы. Но я был неправ. Она точно знает, что происходит в этом доме, и позволяет этому происходить.
При этой мысли мои глаза закрываются.
Странная мелодия девочки просачивается сквозь стену в мой разум. Если наш план сработает сегодня вечером, это будет последний раз, когда я ее слышу. От этой мысли у меня странно защемило в груди.
Даже после того, как мы застряли по соседству на несколько дней, эта песня — практически все, что я знаю о ней. Каждый раз, когда охранники слышат нас, нас наказывают, поэтому мы всегда ждем, пока они уйдут, чтобы поговорить о чем угодно, кроме нас самих. Я думаю, она младше меня, может, лет на семь? Мне все равно, потому что она по-прежнему чертовски крутая и намного умнее любого из детей в моем классе в школе Святой Екатерины.
Слова, которые она сочинила, относятся к знакомой мелодии «Три слепые мыши». Я постоянно слышу это на переменах, когда девочки прыгают со скакалкой, но ее тексты почему-то еще более жуткие, чем в оригинале. Я думаю, она пытается почувствовать себя лучше, прежде чем снова придет этот незнакомый мужчина.
Она прерывается на середине песни с резким вдохом. Тяжелые шаги становятся громче, приближаясь к нам по коридору, и я вместе с ней задерживаю дыхание. Моим пальцам больно сжимать простыни подо мной, но я готов, если понадобится, сделать перерыв.
В окне мерцает угасающий свет, на стенах пляшут тени. Когда листья снаружи колышутся на ветру, они обманывают меня, заставляя думать, что дверь открывается, и все мои мышцы пытаются выпрыгнуть из кожи и убежать.
Еще недостаточно темно, а значит, слишком рано для того, что мы планировали. Что, если она не готова?
Я подавляю приступ тошноты, когда шаги приближаются. Я ни за что не отвернусь от двери, даже для того, чтобы выплюнуть свой поздний обед.
— Гребаный садовник, — ворчит капо. — Я вызову замену завтра. Этот идиот наступил на садовые ножницы и чуть не отрезал себе палец на ноге. Антонелла видела все это.
Он проходит мимо наших комнат, и облегчение замедляет мое бешено колотящееся сердце. Я хочу убраться отсюда к чертовой матери, но в этом плане, который придумала девчонка, отсутствуют основные детали, о которых она мне не говорит. Меня нервирует, что я не знаю, что у нее на уме, и если она пострадает из-за меня, я никогда себе этого не прощу.