Ночь стала тише, и моя походка мягко отдается эхом от кирпичных зданий, окружающих парковку. При таком тусклом освещении у меня возникает странное ощущение, что я совсем один, но за мной наблюдают. Я крепче сжимаю рукоять трости и держусь в тени по пути к машине, готовый защищаться, если кто-нибудь нападет.

Я всегда был бдительным и безжалостным. Состоявшийся мужчина должен быть таким. Но что-то сломалось внутри меня после того, как я убил Винни. Когда я придумал свой план получить от него информацию, я думал, что он даст мне все ответы, в которых я нуждался, о девочке, которая пожертвовала своей жизнью ради меня. По его словам, это был не только тупик, но и все, что, как я думал, я знал, было ложью.

Мое предчувствие о смерти моего отца было верным, но все остальное — мое похищение, девочка, даже то, как мясная лавка превратилась в парикмахерскую моего отца, — все это ложь. С тех пор как я узнал об этом, я испытываю какое-то извращенное чувство вины. Несмотря на то, что я не имею никакого отношения к смерти Бьянчи, я не могу перестать чувствовать себя соучастником по ассоциации.

Конечно, человек, который на самом деле убил эту семью, стоит, прислонившись к Роллс-Ройсу моего дяди, ни о чем на свете не заботясь.

Я бы убрал Альфонсо Фоглио прямо сейчас, если бы мог, но поскольку я один из солдат Клаудио, у меня нет свободы действий решать, кому жить, а кому умереть. Если бы я это сделал, Фоглио ушел бы одним из первых. А так мне уже крышка, если Клаудио узнает о беспорядке, который я устроил в переулке. Не говоря уже о том, что каждая секунда, пока Винни остается в своем «запое», приближает Клаудио к пониманию того, что что-то не так. Мне нужно двигаться в тишине как можно дольше, чтобы я мог нанести удар, когда буду готов, а это значит, что водитель моего дяди на сегодняшний вечер в безопасности.

Но когда я подхожу к Роллс-Ройсу, становится очевидно, что Фоглио решил испытать мою сдержанность сегодня вечером. Его глаза прикованы к телефону, пока он курит косяк. Он проводит пальцем по экрану, который так ярко выделяется на фоне его бледной кожи, что незнакомец мог бы легко узнать его задницу на опознании. В довершение всего в свете гаражных фонарей вырисовывается блестящий пластиковый пакет с таблетками у него в руке.

Что за проклятый идиот.

Без сомнения, он ждет сделки с наркотиками, пытаясь убить двух зайцев одним выстрелом в качестве водителя моей матери сегодня вечером. Тяжелый вздох вырывается из моей груди, когда я пытаюсь подавить эмоции, все еще текущие по моим венам.

До прихода Клаудио к власти мы никогда не продавали наркотики в моей части города. Теперь Норт-Энд — первое место, где останавливаются его лакеи. Он даже заходит так далеко, что продает экспериментальное дерьмо от какого-то таинственного поставщика.

Если бы это было мое королевство, мы бы вообще не связывались с наркотиками. Торговля наркотиками по соседству не только вредит нашему дому, но и приводит к небрежности. Пользоваться запасом еще хуже. Это именно то, что Фоглио сжигает прямо сейчас, в который добавлено черт знает что и Бог знает откуда.

В свой лучший день он не самый острый инструмент в запасе, но под кайфом у него даже не хватает предусмотрительности выключить звук на телефоне. Его пальцы щелкают-щелкают-щелкают по экрану так громко, что он не слышит, как я приближаюсь. Единственное достоинство этого парня в том, что он предан настолько, насколько это возможно. Но после всех этих лет вождения у моего дяди есть причина, по которой его так и не повысили на более высокую должность. Это не потому, что Винни был умнее его. Это потому, что он каким-то образом тупее Винни. Даже учитывая, что Винни в последнее время так часто мог облажаться, у Клаудио все равно нет никого лучше, кто мог бы заменить его.

Мой шаг не сбивается, когда я ударяю Фоглио кончиком трости в грудь, швыряя его в машину. Идиот даже не тянется за своим...

— Где, черт возьми, твой пистолет, Фоглио?

Его глаза расширяются, и он опускает взгляд, как будто только сейчас осознает, что безоружен.

— Черт. Я думал, что он у меня.

— Черт возьми, как долго ты здесь в таком состоянии?

Он хмурит брови.

— Всего несколько минут, чтобы покурить. А что?

Он слишком пьян, чтобы убедительно лгать, и это хорошо для него, потому что это означает, что он не слышал шоу, которое я только что устроил в переулке.

— Ты кого-нибудь ждал?

Он сглатывает.

— Н-нет.

— Серьезно? Ты здесь просто так, с пакетом таблеток, для развлечения? Что я тебе говорил о продаже, пока я рядом?

— Не делать этого.

— Вот именно. И что ты собираешься делать прямо сейчас?

— Гм, ну, дело в том, что...

Я выхватываю пакет из его рук и подношу к его лицу.