Верхний план — временная обитель наказанных демиургом богов.

Несмотря на короткое замешательство, Вултарн атаковал первым.

Его тело размазалось в воздухе, и в следующее мгновение я уже летел спиной вперед, получив удар такой силы, что мое энергетическое тело едва не рассеялось, словно пыль. Меня впечатало в валун, который разлетелся на осколки, и я, кувыркнувшись, покатился по серому камню.

Полубог не дал мне подняться. Второй удар пришелся сверху, вбивая меня в каменистую почву. Боль была другой, не физической, но от этого не менее реальной. Она прокатилась по всему энергетическому телу, выворачивая и скручивая энергоканалы.

Я откатился в сторону в последний момент, и третий удар Вултарна раскрошил камень там, где мгновение назад была моя голова.

— Слабовато для того, кто собирался меня удивить, — бросил он с рычащими нотками в голосе, выпрямляясь.

Я поднялся на одно колено и в следующий миг прошептал наговор, который Вадома вдалбливала мне с трехлетнего возраста. Один из самых первых и самых простых. Жабья желчь. В прежнем мире он лишь слегка обжигал кожу противника. Здесь, на верхнем плане Изнанки, где сама ткань реальности была пропитана маной, наговор сработал совершенно иначе.

Воздух перед Вултарном вспыхнул ядовито-зеленым и ударил его в грудь раскаленной волной. Полубога отбросило назад на несколько шагов. На его лице мелькнуло изумление, а на груди, там, где волна лизнула кожу, остался дымящийся след.

— Больно? — поинтересовался я, поднимаясь на ноги.

Вултарн стер ладонью дымящуюся отметину и посмотрел на свои пальцы. Потом на меня. Темно-янтарные глаза потемнели.

Он, рыкнув, рванул ко мне, но на этот раз я был готов. Второй наговор, «Ведьмин корень», заставил каменистую почву под его ногами вздыбиться, опутав щиколотки полубога призрачными серыми побегами. Вултарн споткнулся на полушаге и яростно рванул ноги, разрывая путы. Это заняло у него всего мгновение, но мгновения мне хватило.

Я ударил третьим наговором, «Вороньей Тенью», который Вадома использовала крайне редко и только в самых серьезных ситуациях. Пространство вокруг головы Вултарна на долю секунды потемнело, лишив его ориентации, и я воспользовался этим, чтобы разорвать дистанцию.

Мне нужно было время. С каждым наговором мана, которую мне приходилось зачерпывать извне с невероятными усилиями, становилась все более непокорной. Я подозревал, что все эти манипуляции для меня не пройдут даром. Обязательно будет откат. Но об этом я сейчас старался не думать.

Вултарн же бил быстро и сокрушительно. Даже будучи не в полной силе, он превосходил меня многократно. Я мог огрызаться, мог жалить, мог замедлять его, но убить полубога ведьмачьими наговорами было невозможно. Рано или поздно он меня додавит. Прямо сейчас решается, останусь ли я в этом мире, или моя последняя жизнь прервется.

Если только…

Я зачерпнул небольшой сгусток силы и сосредоточился. А затем потянулся к фигурке, которую мое физическое тело сжимало в левой руке где-то далеко внизу, в шатре посреди походного лагеря. Связь была тонкой, почти неощутимой, как паутинка, натянутая между двумя мирами. Но она была! Не зря я все эти месяцы не расставался с фигуркой. Постоянно пытаясь наладить контакт с моим союзником из изнанки.

Я послал по этой нити зов. Чистый, неоформленный импульс, в котором было все: и просьба, и ярость, и отчаяние, и надежда.

Вултарн явно почувствовал что-то неладное. Он сперва замер, прислушиваясь, и его глаза сузились. А потом он рванул в мою сторону.

Заметив его движение, я ударил Жабьей Желчью снова, вложив все что мог, заставив полубога закрыться, отвлечь внимание. Зеленое пламя растеклось по радужной защите, которую он выставил перед собой.

Вултарн процедил что-то на языке, которого я не знал, и отшвырнул наговор в сторону. Земля, куда упали остатки ведьмачьего огня, зашипела и почернела. Я был слаб без своей золотой маны, но и полубогу приходилось тратить жизненную энергию.

И в этот момент ткань верхнего плана лопнула.

Не сверху и не снизу, а откуда-то изнутри самого пространства, словно невидимая стена треснула по шву. В разрыве полыхнуло золотом, таким ярким и чистым, что серебристое небо на мгновение окрасилось в цвет расплавленного солнца.

Из разрыва вырвался призрачный лис.

Гигантский, огненно-золотой, с глазами, горящими, как два кусочка солнца. Его призрачное тело было соткано из чистой золотой маны, и от него разило силой Изнанки так, что воздух вокруг загустел и завибрировал. Лис приземлился на камни в нескольких шагах от меня, и плато содрогнулось под его лапами.

Вултарн отступил на шаг. Впервые за все наши встречи я увидел на его лице не злость, не раздражение, а нечто совершенно другое. Он узнал лиса. И, судя по всему, не ожидал увидеть его здесь.

— Ты?! — выдохнул полубог, и в его горле заклокотало низкое рычание, а темно-янтарные глаза вспыхнули нехорошим огнем.

Лис не удостоил его ответом. Он повернул ко мне свою огромную голову, и в его пылающих глазах я прочел что-то, отдаленно напоминающее насмешку. Мол, долго же ты собирался.