Я ничего не ответил. Пусть думает, что у него наконец получилось потянуть за правильную ниточку. Не скрою, увиденное меня потрясло. Тайна, которая долгие годы тяготила мое сердце, теперь раскрыта. И оказалось — она с душком.

— Как там она тебе рассказывала? — насмешливо продолжал Вултарн. — Враги нашли его на континенте, и благородный учитель ушел, чтобы не подставлять своих? Красивая сказка. А на деле этот трус пришел среди ночи забрать тебя как товар. Чтоб потом продать собственного ученика ради пропуска домой. А ведьма, которой ты доверял больше всех на свете, убила его, спрятала труп и соврала тебе. И ты прожил с этой ложью всю свою жизнь.

Он помолчал, явно наслаждаясь моментом, и добавил:

— Знаешь, что самое забавное? Ты до самой смерти хранил его меч. Ха-ха… Как какую-то святыню.

По сути, он прав. Ямада оказался предателем. Человек, к которому я действительно относился, как к отцу, решил купить себе прощение моей жизнью. Самое грустное в этой истории не то, что он сделал, хотя и это тоже, но то, что Ямада долго не думал, предавать или нет. О моем даре он узнал относительно недавно.

Я ему сам о нем поведал по секрету от Вадомы. Хех… Каким же наивным я все-таки был тогда. Земля ведьмы полностью под ее контролем.

Ямада же тогда не особо удивился. Сказал, мол, догадывался, что со мной что-то не так. Уж больно легко я схватывал его науку. В общем, решение притащить обладателя магического дара главе своего клана Ямада принял быстро.

Понимаю ли я его? Несомненно. Пока Ямада был в изгнании, его жена и дети наверняка хлебнули горя. Неудивительно, что он решил воспользоваться такой возможностью.

До того, как отправиться на родной остров учителя, я подробно изучил все, что касалось тамошних кланов. Так вот — Гокутава был всегда середнячком. Если бы у Ямады выгорела его задумка, и его клан получил бы одаренного в свои ряды, тогда Гокутава значительно усилились бы.

Так что мотивы учителя мне понятны. Но моего отношения к его поступку это не меняет.

А Вадома, которая убила его не моргнув глазом и которая соврала мне, превратив оружие предательства в символ благородства, уже в который раз восхитила меня своей любовью и преданностью.

Так что вместо боли и ярости, на которые так рассчитывал мой мучитель, я чувствовал нечто совершенно иное.

Вадома меня защитила. Не колеблясь, не торгуясь, не оглядываясь на последствия. Защитила так, как может защитить только мать. И она не просто убила угрозу, она сохранила мне учителя. Пусть в виде легенды, пусть в виде красивой лжи, но сохранила. Потому что знала: мальчику нужен был герой, а не еще одно предательство.

А потом, через много лет, уже умерев и переродившись в другом мире, она призвала меня через свою метку. Преступив какой-то неведомый Закон, нашла способ дотянуться до сына сквозь миры и время. Я помню каждое ее слово…

Берегись! На тебя началась охота! Я не знаю, кто Он, но ты должен вспомнить все, чему я тебя когда-то учила!

Все это время я думал, что она предупреждала о темных. О Хладе, о повелителе темников, о тварях из Бездны. Но сейчас, стоя на этой площадке и слыша за спиной самодовольный смех полубога, я вдруг понял. С такой ясностью, от которой по коже побежали мурашки.

Она предупреждала не о темных. Она предупреждала о нем. О Вултарне. Каким-то образом она почуяла его через границы миров задолго до того, как он наложил свою лапу на мой источник. И сказала мне прямым текстом, что делать: вспомни все, чему я тебя учила.

Кто ты такая на самом деле, Вадома?

Этот вопрос я задам ей при встрече. Есть у меня предчувствие, что мы с ней еще увидимся. Не в этом, так в других мирах… А сейчас у меня есть дела поважнее.

Я, наконец, повернулся к Вултарну. Полубог стоял посреди площадки в своем привычном человеческом обличье, русоволосый, поджарый, с хищной ухмылкой на красивом лице. Темно-янтарные глаза смотрели на меня с предвкушением.

— Ну, — протянул он, — тебе еще не надоело? Ты ведь уже понимаешь, что тебе не победить. Все твои жалкие попытки противостоять мне — это лишь бессмысленная отсрочка неизбежного. Уходи сейчас. Начни новую жизнь в новом мире.

В ответ я поднял руку и провел ладонью по воздуху, повторяя жест Вадомы, зачерпывая ману извне. И, о боги, у меня это получилось! Слова наговора, который я только что запомнил, слетели с моих губ так легко, будто я произносил их тысячу раз.

Ведьмачья волшба отозвалась мгновенно, и я ощутил, как чужая мана послушно потекла ко мне, наполняя энергетическое тело силой, которую Вултарн не мог заблокировать.

Ночь вокруг нас дрогнула. Звезды поплыли, размазываясь по небу. Грузовики и вагончики задрожали, теряя очертания, и начали растворяться, словно нарисованные на мокром стекле. Асфальт под ногами пошел трещинами, сквозь которые проступил серый камень. Воздух стал плотнее и холоднее.

Морок Вултарна осыпался, как штукатурка со старой стены.

Вместо стоянки цирка вокруг нас расстилалось горное плато, усеянное валунами и скудной серой растительностью. Над головой раскинулось небо Изнанки, но не то, привычное, которое я видел на среднем плане. Это небо было выше и прозрачнее, с холодным серебристым отливом, словно изнутри его подсвечивал невидимый источник бледного света. Ни солнца, ни звезд — только эта ровная, рассеянная, тревожная ясность.