Оседланные и готовые отправиться в путь. Две верховые и одна вьючная с пухлыми переметными сумами и свернутыми одеялами. Верена, с раннего детства разбиравшаяся в лошадях, с первого взгляда оценила выбор хэйдэльфа.

Не породистые красавцы, чья стать бросается в глаза на парадах и турнирах. Неприметные, крепкие, с широкой грудью и сильными ногами. Их шерсть лоснилась, глаза были ясные, спокойные, а мышцы под кожей перекатывались ровно и мощно. Явно выносливые и надежные. За всеми тремя явно ухаживали давно и с любовью.

Верена осознала это не сразу — в ту ночь было не до размышлений. Но позже, когда первый страх отступил и мысли начали складываться в осмысленную картину, она поняла: хэйдэльф готовился к худшему задолго до того, как в шатре принца зазвенели клинки и пролилась кровь.

Тогда Верена не задавала вопросов. Просто залезла в седло и поехала. Вопросы пришли потом, на первом привале, когда хэйдэльф остановился у ручья и, опустившись на корточки, начал осматривать копыта лошадей.

— Мое имя ты знаешь, — перейдя на истинное зрение, произнесла она и тут же спросила, при этом внимательно следя за энергосистемой хэйдэльфа: — Как обращаться к тебе?

— Зови меня Тарин, — ответил первородный, не прерывая своего занятия.

— Прежде всего я хочу поблагодарить тебя за спасение, Тарин, — Верена приложила правую ладонь к сердцу.

Тот лишь кивнул в ответ.

— Тебя послал Макс?

— Да, — ответил Тарин. — Я служу аурингу.

Его энергосистема находилась в состоянии покоя. Верена неожиданно для самой себя облегченно выдохнула, словно до последнего сомневалась. А сейчас этот короткий ответ будто расставил все на свои места.

— Я вижу, что мы двигаемся в западном направлении, — проявила осведомленность Верена. — Куда конкретно ты нас ведешь?

— К друзьям моего господина, — ответил Тарин, переходя к другой лошади. — Там ты получишь защиту и сможешь восстановиться.

— Герцог де Клермон? — озвучила свою догадку принцесса.

Первородный лишь утвердительно кивнул. Идея Тарина, за которой, скорее всего, стоял приказ его господина, Верене пришлась по душе. Герцог де Клермон верен Карлу, а значит, он и ее союзник. А еще маршал, как оказалось, друг Макса.

Некоторое время Верена сидела молча. Она обдумывала полученную информацию. Затем спустя несколько минут принцесса подняла взгляд на первородного, который продолжал осмотр своих подопечных.

— Ты знал, — произнесла она. Не спросила, констатировала.

Хэйдэльф молча кивнул. Похоже, он уже давно ждал этого вопроса. При этом его маленькие ловкие пальцы скользили по колену рыжего жеребца, нащупывая что-то невидимое. Через мгновение от его ладони потянулось едва заметное магическое свечение. Жеребец тихо фыркнул и переступил с ноги на ногу, будто поблагодарил.

Явно почувствовав острый взгляд Верены, хэйдэльф презрительно хмыкнул, не поднимая головы.

— Люди, — произнес он с таким выражением, словно это объясняло все. — У одних слишком длинные языки. И они не умеют хранить тайны. А у других словно уши соломой забиты. Не слышат очевидного.

Он помолчал, перейдя на вторую ногу жеребца.

— А когда именно начнется, мне подсказали они, — он кивнул на лошадей. — Они всегда нервничают, когда должна пролиться кровь.

— Почему ты не подошел ко мне раньше? Не предупредил?

Первородный помолчал. Аккуратно отпустил ногу лошади и выпрямился.

— Не подошел раньше, потому что ауринг приказал не раскрывать себя. Только наблюдать. Действовать только в крайнем случае. И потом… вокруг тебя всегда было слишком много глаз. Теневики следили за тобой денно и нощно. Не подобраться. Я не хотел рисковать.

А потом, покачав головой, негромко добавил:

— Да и что изменилось бы? Поверила бы ты мне? А если бы и поверила, то как бы поступила? Попыталась бы предупредить других? Так ты же вроде как пыталась. И что из этого вышло? Кто тебя послушал?

Верена чувствовала, как ее лицо заливает краска. Она даже хотела было резко и язвительно возразить хэйдэльфу. Мол, какой тогда был смысл в том, что он находился все это время в лагере? Ведь если бы не своевременное вмешательство лорда Грэя, который, скорее всего, погиб, прикрывая их отход, смысла во всех этих приготовлениях не было.

Но в следующее мгновение Верена устыдилась своего гневного порыва. И даже испугалась его. Словно не она это вовсе сейчас так думала, а кто-то другой. Не Верена-изгнанница, а принцесса София. Привыкшая, что все ей что-то должны только потому, что в ее жилах течет королевская кровь. Разбалованная лестью слуг и вниманием аристократов.