Затем я без особых проблем сформировал на правой руке плотную магическую дымку, окутавшую руку по локоть. Мгновение — и дымка трансформировалась в когтистую лисью лапу. Эксперимент с крудами других цветов показал те же результаты. Возможность оперировать теневой энергией никуда не исчезла.

Меня временно отрезали от магического источника и силы аурингов, но я по-прежнему оставался абсолютом. Абсолютом с внушительным запасом крудов.

Краем уха я услышал облегченный выдох Селины. А еще в это же самое мгновение я ощутил слабенькую вибрацию на грани тончайшего резонанса в районе груди. Брови сами собой поползли вверх. Я полез во внутренний карман и достал фигурку лиса. Его некогда горящие золотом глаза-точки сейчас были угольно-черными и казались безжизненными.

Померещилось? Я сильно сжал фигурку в руке и зажмурился, перестав при этом дышать. Минута, вторая… Но ничего не происходило. Значит, показалось…

И когда я уже собрался спрятать фигурку в карман, та слабенькая вибрация повторилась. На моем лице расплылась довольная улыбка. Мой новый друг и боевой товарищ передавал мне привет из изнанки. Он словно говорил мне, мол, давай там, держись и не вешай нос. И разбирайся поскорее с этой аномалией.

Я перевел взгляд на Селину. Льюнари тоже улыбалась. Она, как и я, почувствовала этот далекий дружеский зов из другого измерения.

— О происходящем никому ни слова, — предупредил я.

— Многие наверняка уже ощутили разрыв, — возразила Селина.

Я прикрыл глаза и негромко произнес ведьмачий наговор на сокрытие сути. Затем открыл глаза и сказал:

— Пока так.

Селина склонила голову набок. Придирчиво оценив результат, она хмыкнула:

— Неплохо. Но…

— Кто начнет задавать вопросы, будем говорить, что я собираю силы для обряда.

— Хельгу провести не удастся, — обеспокоенно покачала головой Селина.

Я вдруг, как назло, вспомнил слова Вултарна об аурингах и соперничестве между ними. А ведь я сейчас в слабой позиции. Хельга наверняка уже почувствовала, что со мной что-то не так. Я нахмурился. Мне было понятно беспокойство Селины. Еще недавно Хельга стояла перед судом старейшин, а ее сестра — союзница темных.

— О Хельге можешь не беспокоиться, — уверенно произнес я. — Она на нашей стороне. И уже много раз доказала это делом.

Ну, а если она все-таки изменит свою позицию и решит воспользоваться ситуацией, даже без доступа к «золоту» у меня есть чем ее удивить. Но вслух я этого не сказал. Льюнари, думаю, и сама это понимает.

Селина кивнула, а потом слегка нахмурилась.

— И все-таки, какой твой план?

Я поднялся с кровати и начал одеваться.

— Сегодня у нас с тобой много дел. Перед советом я должен подготовить почву. Мне предстоит встретиться с вождями, старейшинами и лидерами кланов. Я буду слушать, спорить, обещать и убеждать. А ты и твои сестры будете мне помогать. А когда наступит ночь…

Я замолчал и подошел к стулу. Взял перевязь и начал заталкивать самые крупные круды в кармашки.

— Когда наступит ночь, — уже более жестко повторил я, — мы начнем охоту на этого поганца.

Одна из бухт недалеко от побережья Вестонии…

Астрид спустилась в трюм корабля одного из своих ярлов и на несколько мгновений замерла, давая глазам привыкнуть к темноте. Фонарь с собой не брала, чтобы не привлекать лишнего внимания. Глазам мага тьма не помеха.

В нос ударили запахи смолы, мокрого дерева, соли и еще какой-то кислятины. Внизу тихо хлюпало — судно стояло на якоре, и вода в чреве корпуса перекатывалась в такт качке.

Под потолком тянулись балки. На некоторых висели ржавые железные кольца и короткие цепи — крепления для грузов. Между ребрами корпуса были втиснуты бочки, ящики, связки канатов; кое-где виднелись мешки, уложенные в два ряда.

Когда глаза привыкли к темноте, Астрид двинулась вперед, к дальней стене.

Несколько шагов — и Астрид замерла перед небольшой стальной клеткой, в которой находилась ее пленница. Та уже сменила облик. Перед Астрид в углу клетки на ворохе вонючего тряпья лежала маленькая женщина. Некогда белые волосы превратились в грязно-серые колтуны. Правая часть лица была одной сплошной кроваво-бурой раной. Левое кошачье ухо напоминало рваную тряпку.

На худом теле этого существа не осталось живого места. На ногах и руках отсутствовало несколько пальцев. Вместо хвоста жалкий обрубок. Глубокие порезы, ожоги, синяки — следы многодневных пыток.

— Почему я еще жива? — хриплым голосом спросила пленница. Оказывается, все это время она была в сознании и внимательно следила за Астрид. — Ты решила в сотый раз послушать, как совет первородных и ауринг приговорили твою сестру к смерти?

Принцесса Винтервальда, услышав о сестре, сжала зубы, но смогла совладать с гневом. Все потом. Придет время, и они все ответят за смерть Хельги! Но сейчас нужно успокоиться.