К сожалению, победная песнь главного двигателя продолжалась всего сорок одну секунду, и, когда она смолкла, сердца вырвавшихся из ада людей опять сжала мучительная тревога: а что, если фиолетовый призрак вот-вот объявится вновь?! Вновь сдавит их души невыносимым отвращением к жизни?! Правда, в глубине у каждого теплилась надежда, что «Голубому Карбункулу» хватило сорока секунд предельного ускорения, чтобы разорвать цепи притяжения гигантского газопылевого облака, но…

…взволнованный голос капитана лишил людей этой надежды: чтобы достичь «скорости убегания» кораблю не хватило всего-то двухсот сорока километров в секунду, но, к несчастью, не было никаких шансов «добрать» эти недостающие жалкие две с половиной сотни километров, ибо «замерз» кварконий.

Успокоенная возлюбленным Алиса вновь заплакала; Рувим, утешая, вновь стал гладить ее по голове — в пассажирском отсеке вновь сгустилось предчувствие беды. Понимая, какие безрадостные эмоции могло вызвать это сообщение, капитан поспешил информировать вверенных его попечению людей, что, как наконец-то зарегистрировали приборы и рассчитал главный компьютер, фиолетовые призраки — никакие не призраки, а всего лишь двумерные проекции неких эн-мерных сущностей. И, как ни странно, это заявление Кондратия Джегоши значительно приободрило вновь впадающих в отчаяние пассажиров и членов команды: иметь дело с высокоорганизованным сознанием — при всей непонятности и непредсказуемости этого сознания — все-таки лучше, чем зависеть от милости злобных по определению адских выродков. Почему-то никому не пришло в голову, что иное чужое сознание может быть куда страшней доморощенной нечисти. Возможно, потому, что людям до сих пор еще не приходилось иметь дела с высокоорганизованным чужим сознанием? И об ином разуме человечество судило, исходя только из общетеоретических соображений? Бессознательно, при всех отличиях, полагая его подобным людскому?

Резюмируя сказанное, капитан заметил, что не видит смысла в продолжении режима чрезвычайной ситуации: как они убедились, от появления двумерных проекций не спасает никакая защита, и если Пустотники — наконец-то было произнесено табуированное слово! — пожелают, то вернутся тогда, когда им вздумается. И в заключение, пригласив в ходовую рубку Алису Пьяных, Миклоша Сверчкова, Игоря Ван Ли, Рувима Смита и еще пятерых ведущих специалистов, Кондратий Джегоши дал отбой общей тревоги.

Кроме приглашенных, виртуально (в виде объемных изображений) в рубке находилось еще восемь человек — выдающихся ученых и инженеров Земли и Колоний. Еще бы! Существующие почти пятьсот лет легенды о Пустотниках наконец-то получили документальное подтверждение — сенсоры зарегистрировали, а главный компьютер запечатлел в памяти двумерные проекции неких эн-мерных сущностей! И хоть природа этих сущностей скрывалась в глубоком мраке незнания, но двумерные проекции — это вам не фиолетовые призраки! Никакой сладко пугающей первобытной мистики: Пустотники существуют в силу естественных, пусть пока неизвестных людям законов!

И если бы не тяжелое положение, в котором оказались экипаж и пассажиры «Голубого Карбункула», в ходовой рубке корабля сейчас виртуально собралось бы не восемь, а, как минимум, восемьдесят крупнейших мыслителей Земли и Колоний. Но поскольку Пустотники могли вернуться в любой момент, на судьбоносном совещании присутствовали не просто выдающиеся, а только полезные для дела специалисты. В основном — психологи, психиатры и фармакологи: если физическому существованию «Голубого Карбункула» двумерные проекции, кажется, не угрожали, то, по словам Алисы Пьяных, для всех находящихся на его борту людей повторная ментальная агрессия Пустотников могла оказаться фатальной. Подвергшись ей еще раз, люди либо сойдут с ума, либо совершат коллективное самоубийство. Ибо с теми ощущениями бессмысленности, пустоты и никчемности, которые испытала лично она, нельзя, находясь в здравом уме, жить дольше десяти минут.

Увы, природа воздействия Пустотников на человеческую психику оставалась совершенно неясной — наскоро проведенные обследования и первичные анализы, как и следовало ожидать, не дали никаких существенных результатов — и посему виртуально присутствовавшие на совещании светила психиатрии и фармакологии не смогли посоветовать ничего лучшего, чем использовать блокирующие отрицательные эмоции и стимулирующие центр удовольствия мощные нейролептики. То есть — то же, что любой грамотный врач сделал бы без всяких подсказок и что уже начала осуществлять Алиса Пьяных, распорядившись раздать всем бывшим на борту «Голубого Карбункула» капсулы виталина, эйфорина и антимеланхолина. Правда, сама Алиса не слишком надеялась на эти чудотворные снадобья — по ее собственным ощущениям, Пустотники воздействовали на куда более глубокие слои человеческой психики, чем те, до которых докопалась земная наука. Нет, по мнению главного корабельного доктора, спасти их могло только немедленное бегство от этого чертового газопылевого облака. Ах, если бы…

…Подобное тому, о чем думала Алиса Пьяных, вертелось в головах у всех собравшихся в ходовой рубке, и реплика штурмана — ах, если бы разморозить этот сучий кварконий и запустить главный двигатель! — никого не оставила равнодушным: ах, если бы… увы, увы…

И вдруг в ответ на эту риторическую реплику прозвучало почти фантастическое предложение Леонида Петровича:

— А, собственно, почему бы нам не попытаться соорудить антигравитационный двигатель? Гравитатор у нас есть, а перенастроить модулятор, я думаю, мы сможем своими силами…

Что еще? Пустотники «заморозили» основной запас кваркония, но от двадцати до тридцати килограммов в автономных системах не претерпели изменения — параметры силового поля сохраняются в пределах нормы, гравитатор работает…

— На борту «Голубого Карбункула» 23,385151 килограмма «не замороженного» кваркония, — глянув на соответствующий монитор, по-профессиональному четко отозвался бортинженер и тут же обратился с вопросом к физику-теоретику: — Леонид Петрович, ты это серьезно? Ведь ты же не можешь не знать, что…

Конечно, главной, так сказать, мировоззренческой причиной того, что, спустя шестьсот лет после овладения гравитацией, не появилось межзвездных гравитационных двигателей, было практически одновременное открытие возможности ограниченного проникновения в шестимерный континуум — мгновенной передачи информационных сигналов на сколь угодно большие расстояния. Всем стало казаться, что еще одно небольшое усилие, и люди научатся в этот континуум проникать материально — то есть куда угодно мгновенно перемещаться во плоти, — и никакие звездолеты им больше не потребуются. Соответственно, основные научно-технические исследования велись в этой казавшейся наиболее перспективной области.