Вообще-то пауза, выдержанная капитаном Джегоши между сообщением об изменении параметров Т-поля и последовавшими за тем словами, длилась не более десяти секунд, но многим эти секунды показались вечностью. А капитан, воспользовавшись эффектом, вызванным сделанной им недолгой паузой, попробовал неуклюжей шуткой «утешить» команду и пассажиров «Голубого Карбункула»:

— Дамы и господа, надеюсь, вы поняли, что небольшое отклонение от нормы параметров Т-поля не привело к изменению основных характеристик кваркония — в противном случае вы бы сейчас не слушали, а я бы не говорил. Нет, общую тревогу я объявил потому, что визуальные сенсоры нашего корабля зарегистрировали мелькающие снаружи фиолетовые тени неясной этимологии. Причем следящая система зарегистрировала их внутри окружающего «Голубой Карбункул» силового поля. Из чего следует, что эти тени могут быть только оптическими иллюзиями, ибо силовая защита корабля обязательно среагировала бы на проникновение любых материальных объектов. Кроме того, я и бывшие со мной в ходовой рубке штурман и экзопсихолог почувствовали подобие прошедшего через наши тела электрического разряда. Насколько это ощущение связано с мелькающими за бортом фиолетовыми тенями, я пока не могу сказать, приборы не регистрируют никаких посторонних физических полей — вообще ничего, кроме, если угодно, лиловых призраков.

«Пустотники», — мелькнуло у всех собравшихся в пассажирском отсеке. Именно так их описывало большинство действительных и самозванных очевидцев — бесплотные фиолетовые тени. И сразу же многим вспомнились жуткие легенды о «замороженном» кварконии, о людях с отросшим хвостом и открывшимся третьим глазом, о теоретически невозможном искажении сигналов Мгновенной Связи и, наконец, о бесследно исчезнувших звездолетах. Притом что за все пятьсот восемьдесят лет Второй Звездной Экспансии сгинул, не подав сигнала бедствия, только один корабль — «Веселое Рождество». И конечно, никто никогда не сфотографировал вдруг обзаведшегося хвостом или третьим глазом астронавигатора.

Да, во времена Первой Звездной Экспансии, до открытия МС, пропало, ничего не сообщив о своей участи, четырнадцать кораблей, но ведь на межзвездных расстояниях даже лазерная радиосвязь крайне ненадежна, так что — ничего удивительного. Однако следует отметить, легенды о Пустотниках родились не в те героические годы, не среди первопроходцев, а позже, когда люди научились управлять гравитацией и открыли возможность через шестимерный континуум мгновенно передавать сигналы на любые расстояния — то есть примерно через сто лет после начала Второй Звездной Экспансии.

Между тем капитан заговорил о мерах, которые он собирается предпринять в связи с окружившими «Голубой Карбункул» фиолетовыми призраками. Нет, по словам Кондратия Джегоши, сама по себе оптическая иллюзия не заставила бы его объявить общую тревогу — опасным капитану представлялось подобие электрических разрядов, удары которых почувствовали и он сам, и бывшие в ходовой рубке штурман и экзопсихолог. Да, мгновенные, почти безболезненные удары, но если они будут повторяться, кто знает, к каким последствиям это может привести. Поэтому капитан распорядился, чтобы главный врач их экспедиции Алиса Пьяных немедленно занялась обследованием всех подвергшихся таким ударам и как можно быстрее доложила о полученных результатах.

Все еще держащиеся за руки Алиса и Рувим переглянулись: разряды, прошедшие через их тела, нельзя было назвать почти безболезненными. Да, они не причинили значительных физических страданий, но судорога, тряхнувшая врача и ксенобиолога, была весьма чувствительной и достаточно неприятной. Что же — дело в индивидуальных особенностях организмов? Или — в автономной защите, которой были снабжены ходовая рубка, пассажирский отсек, оранжерея и еще несколько секций корабля, но которой не имелось в обзорном зале?

Чтобы ответить на эти вопросы, требовалось узнать реакцию как можно большего числа людей, ощутивших загадочные разряды, и Алиса решила начать порученное ей обследование с расспросов соседей по отсеку. Но не успела она обратиться к тревожно уставившейся в обзорный экран астроэтологине Наде Гаприндашвили, как, будто бы выплыв из огромного экрана, по всему пространству обширного пассажирского отделения, подобно гигантской бабочке, запорхала лиловая тень.

После, сравнивая показания пассажиров и членов экипажа, Алиса пришла к выводу, что, так же как и ее, волю людей парализовали не неведомые земной науке энергетические разряды, а мучительное ощущение пустоты, бессмысленности, ненужности человеческого бытия. Всем, кого коснулась порхающая лиловая тень, отчаянно захотелось немедленно умереть — разом прекратив отвратительно затянувшуюся, называемую жизнью агонию. Умереть, не быть — раствориться в океане изначального безличностного счастья.

Слава Богу, явившись в ходовой рубке, фиолетовый призрак задержался в ней лишь на несколько мгновений, не успев капитана и штурмана в пучину мировой скорби погрузить с головой — пришедший в себя Кондратий Джегоши чисто рефлекторным движением на полную мощность (на 1200 g!) завел главный двигатель. И он заработал! За кормой «Голубого Карбункула» полыхнуло бело-фиолетовое пламя, автоматически включился основной генератор антигравитации, компенсируя сумасшедшую перегрузку, — корабль рванулся прочь от пленившей его протозвездной туманности. Увы, победная песнь главного двигателя звучала недолго — сорок одну секунду. Глянув на мониторы, капитан не поверил своим глазам: Т-поле свернулось не в пяти, а в шестимерном континууме! Что же, легенды о «замороженном» кварконии — отнюдь не легенды, а суровая реальность?

Смятенные мысли Кондратия Джегоши немного успокоил будничный голос штурмана:

— Капитан, наша скорость увеличилась на пятьсот девяносто два километра в секунду. Жаль, что эти чертовы фиолетовые отродья не позволили главному двигателю проработать еще двадцать секунд — тогда бы хватило скорости, чтобы оторваться от этого гребаного облака!

Несмотря на совершенную антигравитационную систему, все бывшие в пассажирском отсеке почувствовали, как рванулся на простор оживший «Голубой Карбункул» — 1200 g не шутка; при обычном градиенте в 10 g кораблю, чтобы выйти на такое ускорение, требовалось две минуты, и хотя автоматика сработала очень четко, «остаточная» гравитация изрядно тряхнула всех. В сложившейся ситуации — к их огромному облегчению: едва «Голубой Карбункул» рванулся из плена протозвездной туманности, исчезла гнетущая даже не ужасом, а отвращением к жизни лиловая тень, люди начали медленно приходить в себя. Алиса уткнулась лицом в широкую грудь Рувима и судорожно разрыдалась; ошеломленный ксенобиолог, утешая возлюбленную, растерянно гладил ее по голове, повторяя как заклинание: «Мы живы, Алисонька, живы и будем жить. Главное, Алисочка, нам снова хочется жить!»