Рейки привезли, например, вчера вечером или сегодня днем. Хозяин не ждал гостей с этой стороны и не спешил ничего убирать. А гости заявились и выпотрошили Ля-ля до самой селезенки. Не побрезговали даже забрать лоскутки — законный навар любого портного.

Похоже, кто-то основательно заметает следы. Ля-ля тронул меня за локоть:

— Хватит спать, Колесо. Двинули, тюкнем по маленькой. Согреешься. Душа успокоится.

И, сунув руки в карманы своего пуловера — Ля-ля мерз даже летом, это за ним давно замечалось, — он пошел к дому впереди меня: рослый, несутулый, с узкими плечами, круглым задом и длинными ногами.

Кабинет Ля-ля полностью задрапирован коврами и ковриками. Внутри тепло и душно, но Ля-ля блаженствует. Он обожает жару.

— Коньячку? Рюмашечку? Полрюмашечки? Или сколько? Столько? — Кончик мизинца прислонился к серебряной рюмочке.

— Ни полстолько.

— Серьезный разговор?

— Бессонница. Вопросы в голову лезут, сомнения, идеи.

Ля-ля налил себе коньяку и опрокинул в рот одним генеральским движением.

— Вот только не надо ля-ля. Не надо мне этих шифрованных переговоров в двенадцатом часу ночи.

Он забрался на кушетку, покрытую розовым ковриком, и оперся спиной о стенку. А на стене тоже коврик — черное с красным.

Я продолжал стоять и, сунув руки в карманы, покачивался с пятки на носок, ощущая под подошвами высокий персидский ворс.

Некоторое время мы молча смотрели друг на друга. Как два существа в зоопарке, разделенные сеткой.

— Н-ну? — поинтересовался Ля-ля. — Будешь рожать?

Я не знал, чего я должен родить. Я помолчал, многозначительно оттопырив губы, пораскачивался еще самую малость и бахнул наобум:

— Мне нужен бархат.

Ля-ля устало двинул губами.

— Когда я предлагал тебе построить костюмчик из этого чудного материальчика, ты отказался. А теперь среди ночи беспокоишь несчастного портного своими бурными фантазиями. Ты стал похож на нашего друга Толикова.

Воспоминание о Толикове не добавило мне настроения. Ибо его, а не Верочку, я считал виновником сегодняшних моих похождений.

— Я хочу не костюм. Я хочу бархат.

— Ага. — Ля-ля сделал вид, что до него только дошло. — Много?

— Всё.

— «Всё» — это сколько?

— На фабрику пришел десятиметровый трейлер. Со склада во время налета взяли столько же. Столько же готов забрать и я.

— Ты? — удивился Ля-ля.

— Пока я. Будем считать, что беру я…

— Будем считать, — согласился Ля-ля. — Условно. Хотя мне не нравятся все эти ля-ля, когда кто-то для кого-то. Ты же знаешь, я люблю напрямую. Но Господь с тобой… — Лицо Ля-ля вытянулось, глаза чуть вылезли вперед, взгляд выпустил из себя всякую мысль, скользнул по мне, по стенам, укрытым коврами. — Я должен подумать. — И снова посмотрел на меня.

Но моя персона интересовала его меньше всего. Это и кроту понятно. Сзади и слева от моей головы висят часы. Я слышу их тиканье. Ля-ля смотрит на них, Ля-ля тянет время.

Я совершаю несколько шагов в одну сторону, несколько шагов в другую — показываю, что я жду, что мне некогда. Потом возвращаюсь на место, но становлюсь так, чтобы закрыть собою настенные часы.

Ля-ля молчит, делает вид, что размышляет. Изучает меня, разглядывает носки собственных туфель, снова интересуется моей персоной. Глянуть на наручные часы он при мне почему-то не может. А я правил его игры еще не знаю. Молчим оба.

Настенные часы тикают за моей спиной. Больше тянуть нет смысла. За такое время что-нибудь сообразить смог бы и верблюд в пустыне. Если Ля-ля сейчас ничего не скажет, то скажу я.

Ля-ля понимает и разлепляет губы:

— Ты Барина знаешь?

Я отрицательно качаю головой.

— А Кебана?

Я опять качаю головой в те же стороны. Мне эти имена — что африканские.

— Будет сложней. — Ля-ля делает паузу, снова тянет время. — Наличные есть?

— Ни копейки.

— Без задатка нельзя.

— Договоримся. Ты скажи с кем, а я договорюсь.

— Не сомневаюсь. Я в тебе, Колесо, не сомневаюсь.

Снова пауза. Чтоб он сдох в этой паузе.

Подал голос телефон. Ласковый тишайший перезвон белого существа, инкрустированного золотыми узорами.

Ля-ля взял трубку, не сумев скрыть от меня своего нетерпения:

— Ну! Ну! Я! Пока тихо… Конечно. Конечно… Нет, та, которая у кладбища… Да… Да… Да, слева… Так получилось… Я говорю: так получилось… Да, да, все равно нужна дозаправка… Конечно… Другой… Какая разница? Другой — и всё!.. Назовешь мое имя, посадишь своего — и до свидания… Нет… Нет… Нет, он с вами не поедет… Нет… Ищите… Я говорю: ищите, до двух время есть… Не надо, вот это не надо. Всё будет без ля-ля… И тебе…