Кроме того, как это ни парадоксально, отрицательно сказались сделанное на триста лет раньше открытие Т-поля и получение с его помощью кваркония, давшего человечеству неиссякаемый источник дешевой энергии, причем — в сверхконцентрированном состоянии. Так что единственное преимущество гравитационных двигателей в сравнении с аннигиляционными — на многие порядки меньший расход энергии на единицу массы — теряло значение, а вот их недостатки (зависимость от внешнего гравитационного поля, незначительное, к тому же постоянно уменьшающееся по мере удаления от источника гравитации ускорение и связанная с этим невозможность достижения релятивистских скоростей) выходили на первый план, делая эти двигатели непригодными для звездолетов и неудобными для планетолетов, исключая перемещения на близкие (до одной-двух астрономических единиц) расстояния. Где, так же как и в планетарных транспортных средствах, антигравитационные двигатели использовались очень широко. И в неожиданном предложении Леонида Петровича Гамзая-Оглы не только не содержалось ничего технически невозможного, но в нем не было даже ничего такого, что могло бы потребовать значительных усилий инженерной мысли — перенастройка модулятора не являлась особенно сложной задачей. Другое дело, почему эта хотя и нехитрая, однако далеко не тривиальная идея пришла в его голову…

Никакой дискуссии по поводу неожиданного предложения физика-теоретика не было — всем до того хотелось как можно быстрее и как можно дальше убраться от этих чертовых эн-мерных сущностей, что, как только оно прозвучало, капитан тут же сформировал техническую команду по перенастройке модулятора, определив в нее, кроме Гамзая-Оглы, бортинженера и физикохимика. А поскольку в консультанты к ним напросились самые выдающиеся ученые Земли и Колоний, то можно было рассчитывать на скорый успех затеянного дела. И неважно, что на гравитационном двигателе «Голубому Карбункулу» до Ареса-3 придется плестись почти тридцать лет — главное: они уберутся от этой растреклятой протозвездной туманности с ее «очаровательными» проекциями эн-мерных сущностей!

Скорости 0,8 С, «раскручиваясь» в гравитационном поле протозвездной туманности по переходящей в гиперболу спирали, «Голубой Карбункул» достиг лишь через год после того, как заработал самодельный антигравитационный двигатель. И слава Богу, вопреки опасениям большинства пассажиров и членов экипажа, Пустотники все это время больше не появлялись.

Жизнь на борту корабля постепенно входила в привычную колею — после едва не случившейся катастрофы, предстоящие тридцать лет межзвездного странствия казались чуть ли не увеселительной прогулкой, особенно поначалу. При избытке свободного времени легко восстанавливались прежние романтические отношения и еще легче завязывались новые. Однако широко распространившееся среди исследователей и членов экипажа поветрие поиска все новых эротических партнеров не затронуло Алису с Рувимом: после того как они, держась за руки, по воле Пустотников на несколько минут заглянули по ту сторону жизни и смерти, врач и ксенобиолог поняли, что разгоревшаяся между ними страсть — надолго. Возможно — на всю оставшуюся жизнь. Что, впрочем, при всей серьезности их чувств, не лишило связь Алисы и Рувима прежних игривых оттенков. Скорее — напротив.

Не найдя ни в каюте, ни в лаборатории, ни в оранжерее «противного мальчишку», Алиса вздохнула и направилась в обзорный зал: ох, и задаст же она сейчас своему ненаглядному негоднику! Ведь он же знает, что после приснопамятного нашествия Пустотников она боится этого недоброго места! И все равно, стоит за ним недоглядеть, ксенобиолог с бокалом вина спешит уединиться среди роящихся звезд — ну до чего же скверный мальчишка!

Однако на сей раз Рувим не принял игры Алисы. Как только влюбленная женщина произнесла традиционное вступление — ага, Рувимчик, попался! — ксенобиолог остановил ее:

— Погоди, Алиса, я, кажется, знаю…

— Знаешь — что? — сбитая с толку серьезностью своего обыкновенно шаловливого и легкомысленного возлюбленного, машинально переспросила женщина.

— Ну, про Пустотников: почему они появились и чего от нас хотят, — сам пораженный только что пришедшей в голову удивительной мыслью, не спеша, словно додумывая вслух свое открытие, заговорил Рувим Смит. — Понимаешь, Алиса, все дело в кварконии.

— Но ведь они же его не украли, а только «заморозили», — не питающая к Пустотникам никаких добрых чувств, а лишь отдающая дань справедливости, женщина заступилась за кошмарные проекции эн-мерных сущностей. — Вот если бы они попытались им завладеть…

— Нет, Алисочка! — с жаром перебил ксенобиолог. — Кварконий им не нужен! И нам, по их мнению, он тоже не нужен! Во всяком случае — в том самоубийственном количестве, в котором мы его производим! Ведь каждый наш звездолет, в потенции, маленькая сверхновая звезда! Ведь если рванут находящиеся на борту «Голубого Карбункула сто тысяч тонн кваркония, то с яркостью солнца мы будем сиять больше сорока минут! Конечно, в действительности аннигиляция такого количества кваркония произойдет за куда меньшее время — между прочим, современная наука дает очень большой разброс значений, от нескольких секунд до пятнадцати — двадцати минут! — и чем меньше времени продлится вспышка, тем ярче воссияет новоявленная звезда. А если такое несчастье случится вблизи обитаемой планеты? Представляешь, Алиса, какая жуть!

— Постой, Рувимчик, — робко подала голос оторопевшая женщина, — но ведь этого не может быть! Ведь мы еще в школе проходили, что в четырехмерном мире кварконий абсолютно инертен, взаимодействует только с Т-полем и сам по себе взорваться не может. Что вообще стабильность кваркония — необходимое условие существования всего нашего мира.

— Ага, стабилен! А почему тогда в наше время его производство разрешено только в местах, удаленных не менее чем на десять световых лет от любой обитаемой планеты?! Нет, Алисочка, с самого его открытия мы являемся заложниками кваркония! И, похоже, не только мы — люди… Кое-кто наверняка прошел этот путь раньше нас и набил себе предостаточно шишек… А мы, открыв кварконий, обрадовались, как дурачки: ах, неиссякаемый источник энергии, межзвездные перелеты, колонизация вселенной…

— Так ты, Рувимчик, считаешь, что Пустотники появились именно поэтому? Ну, чтобы таким своеобразным способом предупредить нас — самонадеянных недоумков?

— Ну да, Алисочка — в целом…

— У, какой у меня гениальный мальчик! — частью иронически, частью восхищенно воскликнула женщина. — Но все равно — проказник! Который нуждается в весьма строгом воспитании. Так что — пойдем, плутишка!

Теперь, рассказав о своем открытии, Рувим с удовольствием разделил игру, затеваемую возлюбленной. Встав с кресла, ксенобиолог с виноватым видом посмотрел на женщину и жалобно заканючил: