Последние слова успокоили прокурора, потому что значили главное — преступление раскрыто. Юрия Александровича одолевали запросы разных инстанций о судьбе дела. Если прокурору слали бумаги, то Рябинину звонили…

Очередной раз…

— Здравствуйте, вас беспокоят из Федерального агентства природной воды…

— Неужели есть и такое?

— Прокуратура не знает о нашем существовании? — удивился женский голос, свежий, как природная вода.

— Предпочитаю свежее пиво.

— Извините, ошиблась номером.

Не мог он всем объяснять, как идет расследование и что занят. И грубить не хотелось. Поэтому Рябинин прибегал к юмору. Но были звонившие, которые юмора не понимали. Тогда выходила грубость.

— Здравствуйте, беспокоят из Росприроднадзора. Когда нам сообщите о результатах следствия по экологии Щучьего озера?

— Работаем.

— Есть успехи?

— Еще не поймали.

— Кого не поймали?

— Того, кто пакостит в воду.

— Извините, я про Щучье озеро.

— А я про что?

— Это прокуратура?

— Нет, это ресторан «Фаршированная щука».

Рябинин подумал, что сколько бы он сэкономил времени, если бы у него был секретарь. Отсекал бы ненужные звонки. Секретарь вместо компьютера, которым он почти не пользовался. У следователя свой экран дисплея — лицо преступника.

— Здравствуйте. Следователь Рябинин?

— Он.

— С вами говорит старший специалист Центра экологических инициатив. Не могли бы вы сделать у нас доклад о причинах загрязнения Щучьего озера?

— По-моему, ваш Центр это озеро уже изучал?

— Да, мы пришли к выводу, что приток воды засорен донными отложениями: глиной, песком, илом…

— Да, засорен, только не донными отложениями, а унитазами.

— Извините, не понял. Какими унитазами?

— Голубыми.

Телефон, разумеется, не умолкал. Бодрый голос Палладьева сообщил:

— Сергей Георгиевич, сейчас дежурный привезет мне справку о судимости этого Игната. Его задерживаю — и к вам.

— А что он сейчас делает?

— Купается.

— Следишь?

— Так точно…

Капитан фразы как бы не закончил, давая это сделать Рябинину.

— Палладьев, что?

— Сергей Георгиевич, странно он купается. Не плавает, окунется, встанет, еще окунется…

— В каком месте?

— У обрыва, прямо напротив лаборатории…

У Рябинина не то чтобы перехватило дыхание, но ему потребовались секунды с минутами для осознания этой информации. Осознав, он почти крикнул:

— Капитан, справку потом! Нужен водолаз, срочно!

— Зачем, Сергей Георгиевич?

— Исследовать обрыв метр за метром…

— Я это сделаю и без водолаза.

37

Милицейский автомобиль чуть ли не зарылся в непроходимые заросли какой-то болотной травы. Отсюда хорошо видна лаборатория, которая светилась редкими окнами. Розовая «Волга» стояла у входа. Легкие сумерки были кстати, потому что свет не нужен. Нужны руки для брасса, ноги для ходьбы по дну озера и пальцы для ощупывания грунта. Даже ласты ни к чему, в них свободно не пошагаешь. Он подпоясался ремнем, на который повесил тяжелый и острый тесак.

Капитан разделся до плавок. Одежду и пистолет оставил в машине на попечение опера. Надел очки, зажал во рту трубку — и вошел в озеро.

Вода оказалась прохладной, отчего тело сразу взбодрилось. Капитан поплыл брассом, самым экономным и бесшумным стилем. Голову надолго погружал в воду, иногда высовываясь и определяя расстояние до берега.

Он не сомневался, что его не видно. Сумерки густели. По озеру ходили «барашки», делая воду похожей на поле в кочках, среди которых иногда появлявшаяся голова человека вряд ли была заметна.

Палладьев удивился, что от напряга перестал чувствовать холод воды — теперь она казалась освежающей. Он делал гребок за гребком, перестал следить за течением времени, которое уже не текло, а плескалось где-то рядом с ушами.

Майор Леденцов предлагал обследовать берег на лодке. На глазах лаборатории? Палладьев предложил ощупать берег руками и вызвался это сделать. Уж если не выйдет, то утром пройтись на катере, выдирая всю растительность…

Он высунулся из воды. Показалось, что на него надвигается корабль, но на него надвигался берег. С уровня глаз, с уровня озера берег выглядел громадным косматым чудовищем, легшим на пути.