Эдит успокаивающе улыбнулась ей. Она рассудительно сказала:

— Полина, если мы не рассмотрим все известные нам факты под самой мощной лупой, невзирая ни на чьи-то амбиции и обиды, то никогда не сможем докопаться до истины, где Роман и что с ним на самом деле случилось. Надо начинать с себя. Мы должны быть психологически готовы к звонку и знать, как разговаривать с шантажистами. Поэтому я согласна, давайте рассмотрим этот вариант и… — Она сделала паузу, посмотрела на Мясоедова и Елизавету и сказала: — И начнем, пожалуй, с меня. Я та самая змея-разлучница. Я была его любовницей последнее время, и он ушел месяц назад к тебе. Давайте рассмотрим, какие мотивы могут быть в этом случае у меня. У меня больше всех причин быть недовольной. Да, я была его любовницей. И все здесь об этом знают. Кто посмеет проклинать любовь между мужчиной и женщиной? Можно смотреть на плотскую страсть с возвышенной и поэтической точки зрения, а можно в ней видеть унизительное, животное состояние.

Я не собираюсь быть ханжой. Всякая чувственная любовь не зло — это жизнь. И если ты сейчас, Полина, начнешь, как строгий моралист, разоблачать меня, мой выбор, мою чувственность, что я недостаточно чиста по сравнению с тобою, я скажу тебе откровенно, что моя мораль намного чище и светлее вашей лицемерной морали.

Ты ведь не можешь мне простить, что я любовница твоего законного мужа. Или ты считаешь, что я не имею права питать к тебе мстительно-враждебные чувства только потому, что твоя связь с Романом освящена законными узами брака? А если твой брак был заключен по расчету? Если вы сошлись как два эгоиста? Я знаю, вы чужие друг другу. Между вами связующая нить — это ребенок. Вы прикрываете гнусность своих отношений брачными отношениями, а на самом деле развратники вы, а не я.

За постелью я вижу человека, и потому они летят ко мне, а не к тебе. У вас дома быстро наступает пресыщение — а у меня никогда. И Роман всегда смотрел на меня не только как на орудие наслаждения, я была ему еще и другом. Он уважал мою независимость, мое право свободной женщины и поэтому предложил мне стать и материально свободной.

Полина снова замахала на нее руками.

— Бога ради, Эдит! Ну зачем мы будем нижнее белье перетряхивать!

Эдит спокойно ответила:

— К сожалению, это жизнь. А то, что у меня вырвалось лишнее, извини. Чтобы найти болячку и вскрыть нарыв у больного кричащего ребенка, хирург должен осмотреть его всего. А положение Романа сейчас хуже бессловесного ребенка. Он не может никому подать знак, ни нам, ни милиции. Поэтому чем быстрее мы проведем собственное расследование, тем быстрее сможем взять правильный след.

— Чем быстрее мы растелешемся! — подковырнул Константин Мясоедов.

— Да, чем быстрее растелешемся! И предлагаю я начать с себя. Да, Роман ушел от меня месяц назад! — повторилась Эдит. — И ушел, Полина, знаешь почему? Нет, он не разочаровался во мне, ему даже в голову не приходило смотреть на другую женщину, если я находилась рядом. Он ушел к тебе, как и прошлые разы уходил, из-за Максимки. Ты правильную тактику выбрала, что не разрешала ему встречаться с сыном. Он мучился, переживал, но переломить себя не мог. Его жизнь со мною была неполноценной, ущербной. Как бы женщина ни была умна и хороша, заполнить полностью собою сердце мужчины она не может. Чаще всего огонь любви гаснет на ветру житейских трудностей, и вот здесь я ему дала все: ласку, покой, внимание.

Елизавета видела, как от этих слов передернуло Костю Мясоедова. Он сделал еще один большой глоток из стакана. А Эдит продолжала:

— Но заглушить зов родной крови я не могла. Он безумно любил Максимку, постоянно носил с собою его фотографию и очень болезненно переносил разлуку с ним. Да, он сделал выбор в пользу сына, и я его не виню. Мстить ему за это не собиралась и не собираюсь. Других мотивов у меня нет, а интереса тем более. Я ему всегда говорила, что он может считать себя в любой момент свободным человеком.

— И я ему тоже сказала, что он может себя чувствовать свободным человеком! — произнесла хозяйка дома. — Никто его дома не держит. Уходишь, уходи. Плакать и скандалы устраивать не буду.

Мясоедов возмутился:

— Вот гад, пристроился. Это ж надо так уметь. Везде ему карт-бланш. У тебя, Полина, он свободный человек. Свободный человек у Эдит. А тут всю жизнь ходишь, как болонка на привязи.

— Почему болонка? — не поняла Полина.

Елизавета непроизвольно улыбнулась.

— А потому, — серьезно заметил Мясоедов, — что еще с детства так повелось. Как мать на поводке начала меня водить, так и пошло-поехало. На поводке и в семью академика Печкина передали. Я ведь плебей по рождению, а тут попал в среду академической плутократии. Сбегу, бывало, так что ты думаешь? Найдут. Придут Зойка с тещей за мной к Эдит, а та хоть бы повоевала за меня, нет. Дает им защелкнуть ошейник на моей вые. Полина, поверь, — сказал Костя Мясоедов, — я никогда не испытывал к Роману неприязни. Ну и что, что он отбил у меня Эдит.

— Не отбил, а ты сам меня бросил, — поправила Эдит. — Тебе, Костенька, нечего на него обижаться. Он занял свободное поле. Ты в это время был занят с молодой женой. У вас был медовый месяц.

Полина подвела черту под рассуждения Эдит и Кости:

— Значит, месть из чувства ревности отменяется.

— Да — и с моей стороны, и с ее! — Мясоедов поторопился высказаться и за себя и за Эдит. — Мы люди цивилизованные.

Глава 11

Елизавета предположила, что хозяйка дома преследует какую-то свою, лишь ей известную цель. Пока Эдит и Константин рисовали себя белыми и пушистыми, она накрыла стол. Появилось вино, разнообразные закуски, посередине блюдо дымящихся пельменей. Если бы они нежданно-негаданно здесь не появились, можно было бы подумать, что в этом доме ждут гостей.

— Неплохо Романа с работы встречали! — не утерпел Костя, чтобы не сказать колкость. Натура брала свое.

Елизавета не стала отказывать себе ни в чем. Она любила вкусно поесть и считала это чуть ли не главной радостью в жизни. Если попадала в гости, то старалась от каждого блюда попробовать понемножку. Но ей не дали насладиться в полной мере едой, разговор пошел о делах фирмы. Константин Мясоедов его начал. Он сказал:

— Чтобы полностью отмести от себя подозрения, Полина, я введу тебя в курс дел на нашей фирме.