— Интересует! — ответила хозяйка дома. — А с кем я говорю?

Елизавета подумала, что звонивший откажется себя назвать. Ничего подобного.

— Я ваш участковый, Василий Иванович. Если вы помните, Пятилетка Ивановна, я к вам заходил вместе с оперативной группой.

— Я вас слушаю.

— Я к вам хотел бы зайти! — голос участкового был ровный и спокойный.

— Ну что ж, — недовольным голосом сказала хозяйка дома, — если это не телефонный разговор, заходите! Милости прошу!

Положив трубку, она прошлась по адресу милиции.

— На сто процентов уверена, что-нибудь накопал, кроха какая-нибудь сведений, вот он ее и старается побыстрее продать.

— Рынок! — философски невозмутимо отозвалась Эдит.

И лишь Константин Мясоедов принял сторону хозяйки.

— На гробах, на покойниках, теперь самый хороший бизнес. Родственники в горе денег не жалеют, а они моментом пользуются. Гробокопатели.

— Типун тебе на язык! — сказала Эдит.

Хозяйка выдала известную ей информацию об участковом.

— Ходил внизу, молчал, молчал, а теперь разродился.

Минут через пять позвонил участковый. Рыжий малый, косая сажень в плечах, на ремень нависало пузо. А вот брюки аршинного размера действительно висели непонятно как, того и гляди спадут. Вошел он уверенно и сразу зыркнул глазами по сторонам. Народ высыпал в холл. Мясоедов протянул ему руку и представился:

— Друг Кизякова Романа. Константин Мясоедов.

— Василий Иванович! Старший лейтенант! — Он прищелкнул каблуками.

Елизавета чуть не прыснула от смеха. Тон был такой, как будто вошел генерал. Участковый стал деловито докладывать:

— Ивановна! — обратился он по отчеству к хозяйке. — Я поднял все свои связи и напал на след вашего мужа Романа.

— Он живой? — сразу спросила Эдит.

— Где он? — нетерпеливо воскликнула хозяйка.

Участковый шельмовато вильнул глазами:

— Как утверждает охранник, он на «Бентли» уехал с этой миллионершей.

Лиза заметила, как переглянулись Эдит и Костя Мясоедов. Кизякова Полина об этой версии им ничего не сказала.

— С какой миллионершей он уехал? — быстро спросил Костя.

Участковый, к неудовольствию хозяйки дома, стал рассказывать:

— В этом доме весь двенадцатый этаж выкупила крутая депутатша, Лексус Галина. Слышали, наверно, через день на телевидении мелькает. «Бентли» у нее, и еще пятьдесят миллионов на счетах. Так вот, охранник утверждает, что Кизяков Роман с ней уехал.

Эдит удивленно вскинула плечи.

— Если ее охранник утверждает, что они вместе уехали, тогда что мы здесь делаем?

Полина бросила злой взгляд на участкового и уточнила:

— Не ее персональный охранник утверждает, а утверждает наш охранник, тот, что на въезде во двор стоит.

Эдит и Мясоедов снова переглянулись. Какая разница, кто утверждает? Главное — видели его, жив, здоров. А Полина раздраженно заявила, бросая возмущенные взгляды на участкового:

— Охранник говорит, что Роман мог с этой… с этой… с двенадцатого этажа уехать. Но не наверняка утверждает. Стекла в машине затемненные. Знаю я об этом.

— Вот и я то же самое говорю! — встрепенулся участковый. — Я по своим каналам узнал, в какой клуб она поехала. Клуб за городом, закрытый, на Рублевке. Мне ничего не стоит туда смотаться и узнать, там Роман или нет.

— В чем дело, поехали! — воскликнул Мясоедов.

У участкового забегали глаза. Он, видно, уже знал какую-то информацию и лишь набивал себе цену. Ехать, во всяком случае, ему было не на чем и незачем. И вдруг он лучезарно улыбнулся:

— Но вы же, друг, хорошо выпили! Придется вам остаться дома. Я один управлюсь.

Участковый настойчиво давал понять хозяйке, что собирается оказать ей услугу. Полина готова была узнать даже такую неприятную весть, лишь бы муж был жив, и поэтому она быстро спросила участкового:

— За сколько ты туда доберешься?

— За сколько?

Этот практичный выходец из деревни, привыкший обирать бессловесных гастарбайтеров, заполонивших Москву, стал вслух считать:

— Пятьсот туда, пятьсот обратно. Я на милицейской машине поеду. Надо же ребятам тоже отстегнуть. Вход в клуб не меньше… э-э… на Рублевке не меньше чем две штуки, я так думаю. А то и все две пятьсот. И хоть я ваш участковый…

— Но тоже кушать хочешь! — поддел его злой на язык Мясоедов.

— Сколько твоя информация стоит? — жестко спросила Кизякова Полина.