Глава 8

Жена так и не дошедшего до дверей собственной квартиры Кизякова, Полина Ивановна, поднялась наверх и с городского телефона стала звонить в милицию.

— Муж пропал! «Мерседес» поставил внизу во дворе, а в квартиру не поднялся. У нас дом элитный, охранник говорит, сам был за рулем. Я спустилась вниз, двери автомобиля открыты, барсетка в салоне, там же мобильный телефон, а его нет.

— От нас что вы хотите?

— Чтобы мужа вы мне нашли.

— А вы по соседним машинам смотрели? Может быть, он с соседом по стоянке бутылочку распивает.

— Не пьет он у меня с кем попало.

— Ну, вы все равно сначала поищите его во дворе, а потом к нам обращайтесь. Какие у вас мотивы подозревать, что с ним что-то плохое случилось и он через полчаса не появится дома?

— Объективно, пока никаких!

Полина Ивановна вспомнила, как охранник говорил, что без следов насилия и крови милиция не приедет на место происшествия.

— Спуститесь, поищите его еще раз и тогда уже звоните нам.

Полина быстро выбежала во двор и обошла по периметру весь дом, заглядывая в салоны припаркованных машин. Ни одной живой души. Дом их имел, как и положено по технике пожарной безопасности, два въезда и выезда, а эксплуатировался один. У второго выезда, под железной будкой охранника, еще со времен строительства дома, осталась просторная собачья конура. Перед нею сейчас резвились два щенка, а сука-мать внимательными и умными глазами наблюдала за Полиной. У собаки на шее виднелся ошейник, но от этого Полине легче не стало. Собак она с детства ненавидела, а эта была бойцовской породы. При приближении Полины, недовольная собака медленно встала.

Она давала понять человеку, что ближе чем на пять шагов к ее щенкам не стоит подходить. Когда Полина сделала неосторожный шаг в ее сторону, собака встала с места и оскалила желтые клыки. С них капала желтая пена. У Полины шевельнулась мысль, что это ненормально, но ей сейчас было не до собаки, Роман, собственный муж, сидел у нее в голове. Она отвернула от конуры и обошла по периметру дом. Следов Романа нигде не было видно. Переполненная решительностью и злостью на весь белый свет, любой ценой она готова была вызвать милицию.

Не приедут? Как миленькие приедут, никуда не денутся. Кровь им нужна, будет кровь. Полина вернулась обратно к «Мерседесу», огляделась по сторонам и размазала по сиденью томатную пасту. На первый взгляд сойдет, подумала она, и стала звонить в милицию, только не по 02, а в районное управление.

Повторив ту же сказочку про пропавшего белого бычка, пушистого Романа, на этот раз она добавила кровь. Красный цвет, цвет крови приводит в возбуждение не только быка, но и милицию. Через пять минут на дежурной машине появилась патрульная группа. Въехав во двор, автомобиль остановился рядом с Полиной. Два сержанта вышли из машины. У одного на груди висел автомат.

— Вы вызывали?

— Я! — ответила Полина. — Пройдемте к машине!

— Труп?

— Нет, только кровь!

— А где труп? Или его «скорая» забрала?

Полина в очередной раз рассказала про то, как ждала мужа, как он подъехал и долго не поднимался, как она забеспокоилась и спустилась во двор, как увидела кровь на сиденье.

Милиционеры вызвали по рации оперативно-розыскную группу и участкового. Эти господа не ездят как на пожар. Прибыли они почти одновременно через полчаса. Попросили ничего не трогать. Обследовали «Мерседес». Оперативники позвали охранника.

— Вы что видели? Что можете рассказать по факту исчезновения жильца этого дома со стоянки? Почему вы сами не позвонили в милицию, если видели кровь?

Никакой крови Федя-охранник не видел и не хуже их знал, когда надо вызывать милицию, а когда не надо. Чего его это жилица с десятого этажа подставляет? Никакой крови ведь не было, откуда она могла появиться, сиденье не туринская плащаница.

И с какой стати приехавший капитан, да и лейтенант участковый, с ним так грубо разговаривают? Но злее всего охранник Федя был на Полину. Ишь как о муже печется, хотя не далее как вчера флиртовала с ним чуть ли не в открытую. У, змея подколодная, погоди у меня. И Федя выдал оперативникам, снимавшим отпечатки, собственную версию случившегося:

— Минут через пять после того, как заехал во двор Кизяков на своем «Мерседесе», и до появления его жены отсюда выехала только одна машина, «Бентли» этой депутатши-миллионерши. Окна у нее затемненные, но мне кажется, рядом с нею в машине кто-то сидел, хотя из дома она одна выходила, это я хорошо помню. А машины рядом стояли.

— Кто она? Что собой представляет? — спросил капитан-оперативник.

На сцену допроса-собеседования вышел участковый, до этого хранивший молчание. Участковый должен знать все на своем участке. Он тихо шепнул на ухо капитану, но так шепнул, что все услышали: