— Какая нам разница, где мы сидели, в арендованном помещении или в своем?

— Два года на мизерной зарплате.

— Любовниц не на что содержать!

Роман их уговаривал:

— Ну, потерпите чуть-чуть! Осталось-то до новоселья всего ничего!

— Мы-то терпим, любовницы терпеть не хотят!

А у самого болела голова. Где заработать на стройку еще пару миллионов? Смета расходов пухла и пухла. В три раза стала она тяжелее первоначальной. По тем затратам, что были произведены, в здании должны были бы стоять золотые унитазы.

— На эти деньги, что вбуханы в строительство, коттеджный поселок можно было построить!

А один раз за своей спиной услышал вообще неприятный шепоток. Две сотрудницы перемывали ему кости:

— Половина денег, наверно, у него в кармане осела!

На следующий день он уволил их по сокращению штатов, выплатив сразу трехмесячное пособие.

И на будущее зарекся брать в фирму женщин — только специалистов, и лишь в самом крайнем случае.

На корабле назревал бунт! Надо было возвращать оставшийся кредит, надо было платить зарплату, налоги, надо было… надо было. И осторожный Роман, который ходил все эти десять лет по лезвию бритвы и ни разу не оступился, поджатый со всех сторон неприятными обстоятельствами, влез в авантюру. Куш решил большой сразу срубить, одним ударом разделаться со всеми долгами, замазать недовольные рты дивидендами и приличной зарплатой, а затем въехать победителем в новое здание. И сунул голову в петлю.

Никто из компаньонов фирмы не знает, какие он подписал документы, какой дамоклов меч повис над фирмой, куда он вляпался. Договоры лежали у него в сейфе. В погашение старого, был взят новый кредит, была произведена предоплата за серый товар. Пошла его поставка.

И тут наезд. Случайный или нет? Его знакомый из налоговой инспекции утверждает, случайный, что они попали в чужую разборку. А ему, Кизякову, какая разница, чья разборка?

Завтра грядет налоговая проверка. Потребует все договоры. И этот показывать, на парфюм? Роман сидел в раздумье. Если вдруг что не так, он подставит свою фирму по полной программе. Все убытки за ее счет, арест имущества.

Согласно подписанному им контракту, через «Супер-Шик» должна была идти якобы парфюмерия известнейших французских фирм. Между тем поставляемый из Турции товар — «шанель № 5» — можно было брызгать только на шинель прапорщика в далеком захолустном гарнизоне.

Если первый товар со свистом ушел, минуя склад, и помог в этом его новый партнер по бизнесу, коммерческий директор Сергей Иванович Кайман, то вот уже третий день от него не было ни духу ни слуху. А жена спокойна. За грибами, мол, поехал, мог заблудиться.

На душе было тревожно.

По совету Каймана Кизяков выставил гарантом возврата нового кредита в два миллиона долларов отремонтированное офисное здание. Второй раз и в другом банке.

Прибыль в два миллиона долларов должна была остаться на фирме. Ее как раз хватало на погашение кредита. Между тем обеспечение кредита и трехэтажный особнячок тянули никак не меньше чем на тридцать миллионов. Умопомрачительный рост цен на недвижимость сделал возврат залога бумажными деньгами неинтересным банку. То ли дело съесть особнячок. Вместо бумажных двух миллионов поиметь тридцать недвижимостью. Нет ли именно здесь чьего-то скрытого интереса? Не наносит ли кто руками налоговой инспекции удар исподтишка?

То, чего Кизяков боялся больше всего, кажется, случилось.

Вдруг начались проблемы. Кизякову это совершенно не понравилось. То звериное чувство осторожности, что выручало его все эти годы, пока он занимался бизнесом, подсказывало ему, что Кайман, новый сотрудник, не зря скрылся. Перекидывать мосток между внезапной налоговой проверкой и его исчезновением, пожалуй, было рановато. Может, это случайное совпадение. А вот то, что начался возврат «шанели», предназначенной для шинели, его сильно обеспокоило. Или зацепили его случайно и он оказался мелкой сошкой в чужой игре, или это кредиторы начали душить его по всем правилам.

Позвонил заведующий складом Алехин, сказал, что вернули тысячу флаконов, и спросил, что делать.

— Принимай обратно! — приказал Кизяков.

Слухи в любой сфере разлетаются быстро, особенно в торговом деле. Пресекать их надо в зародыше. Кизяков решил держать удар. Ничего, пробьемся, стал успокаивать он себя, еще не из таких ситуаций выпутывались. Впереди в туннеле брезжил едва заметный, слабый огонек.

Глава 5

Елизавета шерстила кассу и банк и делала закладки там, где не хватало разрешительной директорской подписи. Она позвонила и спросила Кизякова, когда можно будет зайти.

— Константин Мясоедов подпишет! — сказал он. — Я уезжаю по делам!

И вот уже через полчаса Мясоедов со всеми удобствами расположился в кабинете с дамами и ставил на кассовых документах свою размашистую подпись.

По привычке, Эдит сидела вполоборота, закинув ногу на ногу. Пробежав по ногам Эдит плотоядно-затяжным взглядом, Мясоедов отвесил ей незамысловатый комплимент:

— Жаль, что я не троглодит, жаль, с тобою дружен, съел тебя бы я, Эдит, только так на ужин!

— Домашняя пища надоела, на сладенькое потянуло? — насмешливо спросил его вожделенный объект. Эдит так искусно повернулась в кресле, что подол юбки переместился на верхние этажи, обнажив поразительно красивые ноги.