Чайник быстро вскипел. Эдит налила себе чаю, а Елизавета приготовила быстрорастворимый кофе. Дамы уютно устроились за стеклянным журнальным столиком. Эдит сделала глоток и стала рассказывать:

— Помню, я была в таком же, как ты, возрасте; распределили меня после техникума в одну проектную организацию, экономистом в плановый отдел. Так к концу дня все мужики, сколько их было у нас в институте, нашли предлог, чтобы заглянуть в нашу комнату. А я уже знала, как мои чары действуют на мужчин. Красива я была и глупа. И не было тогда рядом со мной сердобольной сотрудницы, которая бы предупредила меня, что надо молодой девушке быть осторожной. Наоборот, я была на седьмом небе от мужского внимания, голова кружилась от успеха.

Каждый второй сказал мне комплимент, каждый третий пригласил в кино. А мода тогда была не чета нынешней. Юбочки мы носили — одно название юбочки, если еще короче, то это была бы уже балетная пачка. Красивые у меня были ножки, как у богини. Вот мои соседки по отделу и промолчали тогда, что у них в институте игра такая, кто первый объездит кобылку.

— Зачем вы о себе так плохо?

Эдит не согласилась:

— Сначала было хорошо, это потом стало плохо. Представь, шоколадки мне носят, в кино приглашают, в конце второй недели стали пачками в любви объясняться, в загс трое предлагали зайти, заявку подать.

— Так не бывает! — сказала Елизавета.

— Бывает, милая! Еще и не такое в жизни бывает. А оказывается, меня институтские так от директора спасали. Он у нас холостой был, дважды разведенный, и ни одной юбки не пропускал, а когда я пришла на работу, он в командировке был. В общем, он вернулся, и надо ж было так случиться, что в первый же день мы в коридоре встретились. По его взгляду мне стало понятно, что штабель моих поклонников в институте увеличился на одного человека. Мы стали с ним встречаться, а через два месяца я замуж за него вышла.

— Вот и хорошо!

— Чего хорошего! — не согласилась Эдит. — К тому времени, когда я ему на пути подвернулась, он начал тихо спиваться. Когда мы поженились, пришлось мне из института уйти. Раньше строго было, не мог муж у жены или, наоборот, жена у мужа начальником быть. Я из института ушла, а у него пошло и поехало. Первое время еще вовремя домой возвращался, а потом водитель стал привозить его позже и позже, пока один раз вообще ночевать не пришел. Так что, милочка, у меня опыта занимать не перезанимать. Тыс нашими мужчинами будь поосторожней, у нас они все женатые. И Роман, и Костя, и водитель директора Володя, и остальные. — Эдит перевела дух и повторила заданный ранее вопрос: — Зачем, говоришь, Роман заходил?

Елизавета беспричинно улыбнулась:

— Завтра проверка налоговой инспекции ожидается! Роман Октябринович просил просмотреть документы.

Эдит осуждающе закачала головой:

— Подставила тебя Веселова по полной программе… Подставила… Еще когда она прошлый раз за негра замуж вышла, я сразу поняла, что здесь что-то нечисто… Как только она в Африку улетела, налоговая полиция пришла и трясла нас, как грушу, чуть всех не пересажала.

— И чем дело закончилось?

— Роман легким испугом отделался. Выход на проверяющих нашел. Представь, как только налоговики ушли, Веселова на третий день тут же появилась, не запылилась! — Эдит усмехнулась. — И на этот раз, я думаю, она тоже заранее знала, что ожидается проверка, и улизнула на Кавказ. А с Кавказа, как с Дона, выдачи нет. Так что, как ни закончится проверка, пусть хоть нас всех на эшафот поведут, Веселова, как всегда, будет в стороне. Но попомни мои слова, если все у нас обойдется, наш главный бухгалтер на второй день на работе появится!

Елизавета непонимающе смотрела на Эдит. Откуда вдруг такая забота о ней? Зачем Эдит с нею откровенничает? И чем могла так проштрафиться фирма, чтобы испытывать панический ужас при словах «налоговая проверка». Правда, проверка не плановая, не рядовая, а внезапная. Но все равно.

— Но у нас же практически нет никакой деятельности. Чего нам бояться? Мы всего лишь посредники! — недоуменно спросила она Эдит Миновну.

При ней, при Елизавете, за тот месяц, что она работает, через склад фирмы прошло всего лишь три фуры товара. Она так и сказала:

— Через нас же практически за последний месяц ничего не прошло.

— Вот то-то и оно! То фур тридцать за месяц улетало, а то всего три. А где остальные застряли? — спросила Эдит. — Куда сбежала Веселова? У нее ведь нюх собачий на всякую беду.

— Может быть, она как главный бухгалтер больше нас с вами знала? — спросила Елизавета.

Эдит согласилась:

— Естественно, больше!

Радужный день, начинавшийся так хорошо, приобретал зловещие тона. Недоговаривала что-то Эдит, по лицу было видно. Действительно, просто так налоговая инспекция, в самый отпускной период, в начале лета, не придет проверять фирму, к которой нет претензий и которую проверяла год назад.

— А с какой периодичностью проверяются фирмы? — спросила Лиза.

— Раз в три года! Притом выборочно! А то могут и пять, и десять лет не проверять.

— А вы попытайте заместителя Кизякова, Константина Мясоедова, — подала мысль Елизавета. — Он мужик простой, что знает, то тут же выкладывает. Если он, как всегда, в кураже — это одно дело, а если паникует — тогда серьезно… У него на лице все написано.

Эдит снисходительно улыбнулась:

— Сейчас! Как же! Простой! Да на нем негде пробы ставить, на этом простом!