Навстречу директору царственной походкой, гордо неся голову, плыла Эдит Миновна. Проработав в фирме уже почти месяц, Елизавета так еще и не определилась, «ху из ху», кто есть кто в этой фирме. Ее непосредственная начальница, главный бухгалтер, не ко времени скрылась за высоким кавказским хребтом, а остальные сотрудники не очень-то хотели с нею откровенничать. А на хохмах заместителя директора Константина Мясоедова, которого все в глаза и за глаза называли Костей, правдивую картину не составишь.

Кто она, Эдит, в фирме? Почему все ее так боятся? Еще в первый день Елизавета обратила внимание на эту эффектную женщину. Что-то божественное в ней было. Роскошные формы тела, мрамор и бархатистость кожи, волоокие глаза. Невольную женскую зависть и желание походить на нее вызывала Эдит у Елизаветы.

Уж на что был большой болтун и трепач Костя Мясоедов, но и он уступал ей в красноречии. Лизе почему-то казалось, что перед ней пасовал даже сам директор. Сейчас она шла по коридору, и директор отступил в сторону, уступая ей дорогу. А ведь она опоздала на работу.

— Добрый день, Эдит Миновна! — сказал Кизяков Роман.

В ответ послышался мелодичный, обволакивающий голос:

— Романчик, дорогой! Я помню, помню твою просьбу. Вот по ней я и дала круг, заехала в центральную аптеку. Нет там того средства, что ты ищешь!.. Не завезли еще!

Генеральный директор недоуменно спросил:

— Какого средства?

— Антилысин! То, что ты заказывал Косте Мясоедову.

— Эдит! — сердито заявил директор и непроизвольно оглянулся. Увидев, что Елизавете слышен их разговор, он перешел на официоз: — Эдит Миновна! Где вы у меня видите лысину?

— Я не вижу, но вот наш друг Мясоедов…

Директор еще раз покосился на открытую дверь бухгалтерии.

— Может быть, ему самому нужен был антилысин?

— Может быть, и нужен, а разве тебе впрок не нужен?

— Я разве заслужил?..

— Бог рассудит, кто из нас что заслужил! — осадила его Эдит и рывком открыла дверь в бухгалтерию. Она временно, второй день сидела вместе с Елизаветой в одном кабинете.

Глава 3

Эдит поставила на свой рабочий стол дамскую сумочку, затем вновь взяла ее в руки и осторожно провела пальцем по поверхности стола.

— Елизавета, тебе не кажется, что у нас пыль?

— Уборщица час назад убиралась. Не может быть!

— Ну, тогда ладно.

«На ровном месте заставила меня оправдываться, — подумала Елизавета. — Уметь надо». Эдит, помолчав, по женской привычке стала делиться впечатлениями:

— Вчера была в зале Чайковского на концерте исполнительницы народных песен Евгении Смольяниновой. Акустика зала, пожалуй, лучшая в Москве, а вот выступление простовато!

— А что ж вы хотели, она же народные песни поет!

— Ну, не знаю. Позавчера была в консерватории, симфонический оркестр Павла Когана исполнял аранжировки неаполитанских народных песен. Я утонула в музыке!

И чего вредничать с утра, подумала Елизавета. Знаем уже мы, что ты не пропускаешь ни одного вернисажа, ни одной новой театральной постановки, что ты в курсе последних новостей светской хроники, раз в году ложишься на профилактику в больницу, два раза ездишь за границу и постоянно в течение года поддерживаешь спортивную форму. Баловень судьбы, смени настроение. Елизавете показалось, что Эдит дважды внимательно на нее посмотрела и прочитала ее мысли. Так и есть.

— Извини, девочка. На машине невозможно по Москве передвигаться. Пока доедешь до работы, тебя несколько раз подрежут, и ты уже никакой. Тут один знакомый профессор мне рассказывал: я, говорит, из интеллигентной семьи, понятия не имел, что такое ненормативная лексика, а как только сел за руль, откуда только что взялось.

— А у нас сосед, — сказала Лиза, — крестьянин, всю жизнь проработал на скотном дворе, навоз вилами кидал, а дома свиней держал, лошадь; и, не поверите, за двадцать лет я ни разу, ни разу от него не слышала ничего похожего на сквернословие. Я ведь из деревни.

— Он старовером был?

— Нет, он ни старовером, ни профессором не был. Просто культура внутренняя была у человека, книги читал, библиотеку собирал.

Эдит расхохоталась:

— Ну и штучка ты, Елизавета. Скажи-ка лучше, что пообещала генеральному директору? Что ты постараешься сделать?

— Фазан… — Елизавета запнулась. Не приучена она была тыкать людям. — Роман Октябринович просил просмотреть документы!

Эдит понимающе улыбнулась и кивнула:

— Коли ты умная девочка, давай чайку попьем да посидим ладком, а я тебе о своей жизни немного расскажу. Она всякая жизнь поучительна.