— Стой! Стой, моя синеглазая! — Лешка швырнул в сугроб сигареты и кинулся вслед за ней.

Больше Лешку в нашем городе не видели. Был объявлен даже всесоюзный розыск — бесполезно. Не нашли. Но недавно прошел слух, будто кто-то из братков, будучи на отдыхе то ли в Таиланде, то ли в Сингапуре, встречал там Лешку. Будто бы держит он антикварный магазин по продаже древнего янтаря, да еще вроде бы открыл школу рукопашного боя и клуб русской рыбалки. Но что самое интересное, все эти его заведения носят одно какое-то странное название — «Манька». Иногда у Лешки появляется кошка сиамской, а скорее, тайской породы, но постоянно у него не живет. А почему — неизвестно. Действительно, характер кошки загадочен и непредсказуем. Как клев у рыбы.

Кирилл БЕРЕНДЕЕВ

БЫТЬ БОГОМ

рассказ

«Еретически мыслишь, сын мой. Тебе следовало бы в журналисты идти», — заметил батюшка на исповеди, отвлекаясь на пришедшее на мобильный сообщение и торопливо, одной рукой, отпуская грехи. Ну что же, его предсказание сбылось. Я стал журналистом и за прошедшие семь лет весьма преуспел в этом начинании: у кого только не брал интервью, начиная от звезд отечественной политики, культуры и бизнеса, вешавшими мне разномастную лапшу под разными соусами на уши, и кончая бомжами, обитавшими в коллекторе под Рублево-Успенским шоссе, с коими мы долго беседовали за жизнь, ну и еще немножко о теракте, каковому они оказались неучтенными милицией свидетелями. Каких только не писал репортажей, сопровождаемых иной раз столь ядреным иллюстративным материалом, что его соглашались брать только самые отъявленно желтые из всех таблоиды, и те помещали сенсацию в свои сетевые версии. Но все равно просили подыскать для них еще чего-нибудь, мое имя котировалось, пускай и не шибко лестно, но всегда было на слуху. Еще бы, ведь я только самое первое время был связан договором найма с одной газетой, а затем продавался задорого тому, кто больше платил, гордо именуясь свободным журналистом. От кого или чего именно — всякий объяснял это мне на свое усмотрение.

Вот и сегодня я подремывал на пассажирском сиденье «Тойоты» одной уборщицы в доме на Сивцевом Вражке, ожидая, когда к небезызвестной в недавнем прошлом актрисе, приедет ее любовница. Уборщица должна была провести меня в удобное для съемки встречи влюбленных место, а затем, если ничего не случится, а тем паче, если приедет милиция, минуя кордоны, вывести обратно. Моя агентша уже получила половину обещанной суммы, так что я, подремывая, лениво размышлял, насколько потребность уборщицы в быстрых деньгах — а она сегодня вечером планировала отыграться у казино — соответствует замыслам самой актрисы. Вот уже два года та не появлялась ни в кино, ни в сериалах, ни даже в рекламе; продюсеры и режиссеры о ней явно забыли настолько, что насущной необходимостью стало напомнить им о существовании громкого прежде имени. Так почему не пойти на такой вот жест отчаяния — связаться с журналистом, чьи статьи всегда пахнут жареным?

Тогда все будут довольны.

В стекло стукнули; вздрогнув, я очнулся, поднял глаза — уборщица, переодевшись из модного туалета «Дольче и Габбана», обратилась обычной серой мышкой, на которую никто в присутственных местах никогда не обращает внимания. Сам я, по отведенной роли, надел спецовку и взял специально изготовленное в уважающей себя типографии липовое удостоверение дезинсектора. Маскировка стоила свеч — заказ я получил от четырех газет и двух журналов, так что прибыль предполагалась серьезная.

Поначалу я подумал, что съемки пройдут у самого подъезда, как-никак, уборщица намекнула — прятаться мне удобнее в кустах. Однако одна сразу, минуя первый пост охраны у въезда на территорию, направилась к парадному. На всякий случай я оглянулся — кустов возле дома не было, только асфальтовый плац, размеченный для машин гостей, и фонтан с девушкой на шаре, щедро обливаемой водой, в самом его центре. Благополучно миновав второй кордон — вахта и здесь, в подъезде, не удосужилась взглянуть на мое удостоверение, слов уборщицы оказалось достаточно, вот и спрашивается, для кого я так потратился? — мы прошли в холл и стали дожидаться лифта.

Незамеченные, мы поднялись на третий этаж. Здесь, в небольшой рекреации между двумя квартирами, в самом деле росли несколько кустов можжевельника, деревья гинкго и монстера в кадках ручной работы. Часть этого зеленого богатства мы стянули поближе к коридору; я схоронился, выставив вперед фотоаппарат; уборщица подошла к двери артистки, дабы убедиться в результате — действительно, не видно. После чего я стал устраиваться поудобнее, а она отправилась по делам, предупредив напоследок, что, по ее расчетам, любовница должна прибыть самое позднее через четверть часа.

Перед уходом уборщица еще собиралась попрыскать все дезодорантом, как она обычно делает после дезинсекции, для пущей убедительности в проделанной работе. Однако я воспротивился: коридор пропах ее духами «Фиджи» настолько, что дышалось с трудом. Повозившись с кондиционером, я снова засел за заросли можжевельника. В последующие пятнадцать минут до моего слуха доносился лишь шум лифтов и шуршание тряпки по лестнице, однообразное настолько, что представлялось, будто это раз от раза повторяющаяся магнитофонная запись.

Через четверть часа мои ожидания увенчались успехом. Она появилась: молодая девушка, лет двадцати, неброско одетая, с небольшим чемоданчиком в руке. Несколько неуверенно нажала кнопку звонка. Дверь распахнулась почти мгновенно, не дав ни ей, ни мне опомниться; актриса, в банном халате, с полотенцем на голове, появилась на пороге.

— Ты так быстро добралась, я не ожидала, — и порывисто обняла и поцеловала сперва в одну, затем в другую щеку. Мой фотоаппарат заработал, со стробоскопической частотой запечатлевая каждое движение обнимающейся пары.