Две пуговицы небольшие и черные, а третья… Крупная, белесая, со вспученным цветком… Их тех, из наших… Она смотрелась как медаль с чужого мундира.

— Самсоныч, откуда эта пуговица? — как можно спокойнее спросил я.

— Нашел.

— Где?

— Да тут на кухне валялась. Ирка, наверное, обронила. А у меня как раз одной нету. Ну, подобрал и на эту куртку пришил.

Мы переглянулись. Эта пуговица добавила нам уверенности. Появилось вещественное доказательство, словам Самсоныча можно верить, в квартире нужен не формальный обыск, а долгое скрупулезное исследование… Время начало сжиматься. Есть работа, которую лучше делать при дневном свете. И я объявил:

— Так, обыск временно прерываем и едем.

— Куда? — заволновался пенсионер.

— На кладбище.

23

Погони, стрельба, наручники, допросы… Зрителю телесериалов не известно, сколько при расследовании возникает, я бы сказал, административно-процессуальных загвоздок. Хотя бы гроб… Я обязан признать его вещественным доказательством и хранить до суда. А где хранить? В прокуратуре камера вещдоков небольшая, помещение метров пятнадцать. Передать гроб на хранение в милицию? Опечатать и оставить в комнате Роголенковой? Но это чревато.

Мы ехали на кладбище двумя машинами. Я с майором Леденцовым, капитан Палладьев с пенсионером Самсоны-чем, который продолжал мерзнуть, поскольку куртку с пуговицей мы у него изъяли, а второй куртки он не имел…

Пустой гроб меня беспокоил. Я не понимал смысла его пребывания в квартире. Версия Самсоныча — Ирэн оставила гроб, чтобы в нем трахаться, — казалась экзотичной до глупости. Не было ли здесь чего-то скрытого от простого взгляда? Например, особая ценность древесины или не спрятаны ли в досках те же пуговицы? Надо отдать гроб экспертам: пусть прощупают, простукают, обнюхают, просветят, разделают на щепки… Был же какой-то смысл хоронить без гроба?

— Боря, может в его досках бриллианты?..

— Думаю, все проще, — рассудительно отозвался майор.

— Ирэн хочет гроб продать.

— Он золотой, что ли?

— Он деревянный, и, например, в Украине за него дадут неплохую сумму.

— Почему именно в Украине?

— Лесов нет, древесина в цене.

— Хоронили бы в пластиковых гробах.

— Сергей, они не разлагаются в земле лет по семьдесят пять, а могила имеет право существовать лет двадцать пять. Потом изволь местечко освободить другому. Как освободишь, если в пластиковом гробу труп лежит?

Майор отвечал с неохотой, поскольку разговор был преждевременен. Есть ли могила, не пьяные ли это бредни Самсоныча, найдет ли он захоронение, да и то ли это кладбище?.. Впрочем, могли подзахоронить к родственникам.

Я полагал, что Самсоныч начнет путаться в местоположении, потом оправдываться и кончит стандартно: был пьян и ничего не помню. Но он резво пошел сперва по широкой аллее, потом по узкой дорожке, затем шагал меж могил, пока мы не оказались на южной стороне кладбища. Он вздохнул и кивком указал на холмик, похоже, наваленный второпях. Правда, в землю был воткнут металлический штырь с дощечкой: «Мария Федоровна Роголенкова».

— Ирка обещала поставить гранитный камень, — объяснил Самсоныч.

— Помнишь, а как хоронили, не помнишь? — зло бросил майор.

— Отключился я, как неживое тело.

— И где же ты был?

— Спал в машине, а когда пришел в сознательность, то могила была готова.

— Ну, а как обратно ехал — помнишь?

— Ни момента. Однако, подозреваю, что меня в пустом гробу домой и вернули.

Оперативники ушли искать администрацию кладбища. Самсоныч задремал в машине. Я сел на вывороченную каменную плиту под березу.

Лето было сухим и жарким. Зеленая крона осыпала могилу старушки желтыми суховатыми и прямо-таки осенними листьями. На кладбище надо ездить не по делам, а размышлять. Например, зачем мы колотимся, проводя большую часть жизни в пустяках? Или зачем молодежь торопится сюда, принимая наркоту?..

Вернулись оперативники и привели с собой личность явно не административного вида. В сапогах, комбинезоне и берете, похожем на кусок березовой коры. Майор усмехнулся:

— Этот гражданин утверждает, что данное захоронение нигде не зарегистрировано.

— А вы кто? — спросил я гражданина.

— Землекоп, могильных дел мастер.

— Откуда знаете про могилу?

— Сам копал с подручным.

— Подробнее!

— Уже темнело. Девица с помощниками привезла гроб с усопшей. И просит скоренько захоронить без всякой бюрократии. Нельзя, конечно, но хорошие деньги… Нашли это местечко и схоронили. Теперь ведь и сыр в мышеловках стал платным.

Блудливая улыбка была размазана по его широкому лицу. Чему же он улыбается? Тому, что сыр в мышеловках стал платным? От его улыбки, как говорится, перегар против ветра на два метра. Зычный вопрос майора отлетел метров на десять: