На четвертый день Зинаида не только окинула взглядом гараж, но решила посмотреть и в салон. Ага, на заднем сиденье…

Пустыми глазницами на нее молча глядело желтокожее высохшее существо. Без волос, без носа, без зубов, без глаз…

Зинаида пошатнулась…

25

Опера сбились с ног в поисках бомжа и трупа старушки. К вечеру и моя походка от усталости становится изломанной. Этой походкой шел я домой, вдыхая тот кислород, который остался после машин. Видимо, изломанная походка бывает и у автомобилей — изломанная ездка. Какая-то иномарка, аляповато-шикарная, как проститутка у ресторана, на угасающей скорости жалась к поребрику, чуть ли не поддавая меня бампером. Я начал от края удаляться, но женский голос, вернее дамский, — меня остановил:

— Сергей Георгиевич, вы слишком устало смотритесь, чтобы ходить пешком.

Я приблизился. Дверца распахнулась, и тонкая рука схватила меня за портфель и втянула в машину. Я не возражал, потому что, как было сказано, слишком устало смотрелся.

— Инга, что за тачка?

— А вы не видите?

— В трех явлениях природы я не разбираюсь: в марках автомобилей, сортах пива и смысле футбола.

— Сергей Георгиевич, не говорите это вслух при мужчинах. Знаете, что с вами будет?

— Знаю, убьют.

Я пожалел, что не интересовался машинами. Ехать приятно. Не пахнет ни теплым металлом, ни кожей сидений. Неизвестно откуда текла приглушенная музыка вместе с ветерком. И покачивало, как убаюкивало…

— А куда мы едем? — спохватился я.

— Ужинать в кафе.

Внезапная молчанка. Когда я был на практике, то стеснялся лишний раз спросить. Инга же со мною, как с равным. Или она разбитная, или время настолько изменилось, что нас уравняло: у меня должность, у нее иномарка.

— Сергей Георгиевич, вы настолько недемократичны, что ужинать с практиканткой вам неудобно?

— Нет, не настолько, — буркнул я.

— Маленькое тихое кафе на соседней улице…

Оно мне сразу понравилось. С годами начинаешь ценить тишину, а кафе спряталось от городского шума, опустившись на метр ниже уровня панели. Круглый небольшой зал со столиками на двоих: пьяной компании тут не рассесться. И удивил бар, расположенный прямо по центру зала в форме полированного деревянного бублика, уставленного напитками.

Мы сели за столик такой миниатюрный — на одной ножке, — что его хотелось поднять за эту одну ножку.

— И народу мало, — заметил я.

— Это кафе для состоятельных людей.

— А несостоятельным куда?

— В пирожковую напротив.

В дальнем углу я увидел начальника соседнего РУВД, не пожелавшего идти в пирожковую напротив. И не было той молодежи, которая пробавляется пивком.

— Сергей Георгиевич, перед ужином по бокалу вина?

— Нет-нет.

— Сухого, белого, итальянского, «Орвието классико»…

— Спасибо, я ночь не спал.

— Может, шампанское? Когда Хемингуэй жил в Париже, то за завтраком выпивал две бутылки шампанского.

— Ему не приходилось дежурить ночью по городу.

Есть с практиканткой куда ни шло, но пить вино — это уже перебор. Я взялся за меню — и напрасно. Замысловатые названия блюд почти ничего мне не говорили. Паста ньокки, соцветия капусты, стейк в натуре… Экзотика, которую не поймешь, пока не укусишь. Мой бессмысленный взгляд бродил по строчкам, отыскивая что-нибудь вроде супа.

— Сергей Георгиевич, вам помочь?

— Вообще-то, гм…

— Положитесь на мой вкус, Я очень люблю укроп, лисички в укропном соусе. Затем семгу в укропном, курицу, фаршированную укропом…

— Семга уже лишняя, — испугался я, что в таком заведении смогу оплатить только укроп.

Как мужчина, я хотел подозвать официантку, но она появилась сама и уже с блюдами. Видимо, вкусы Инги здесь знали. Лисички в укропном соусе были не только вкусны, но и ароматны: тут и огород, тут и лес. Кстати, в лесу лисички самые веселые грибы.

Заметив мое удовольствие, Инга пообещала:

— Сергей Георгиевич, перед кофе я угощу вас тем, чего вы никогда не ели.

— Тушеным сухожилием верблюда? — вспомнил я строчку из меню.

— Лучше.

Принесли курицу, Ее румяные куски словно накрыла маскировочная зеленая сетка — укроп. Говорят, птицу едят руками, но курица птица ли? Способ еды я выбрал комбинированный: где вилкой поддену, где рукой помогу.

Мужчина обязан развлекать даму беседой. Не о преступности же? О чем? Я вспомнил: с дамами говорят о любви.

— Инга, кажется, вы говорили, что были замужем?

— Трижды.

— Ого!

— Разве это «ого»? Актриса Элизабет Тейлор семь раз выходила замуж.