— Героин.

— Не ошибаешься? — спросила Дора Мироновна.

Она помнила историю двух женщин, убитых, казалось, беспричинно. Им предложили быть «верблюдами», то есть возить наркоту в своих желудках. Они не согласились. И этим подписали себе смертный приговор не за то, что отказались, а потому, что стали носителями тайны.

Дора Мироновна куда-то сходила и вернулась со стеклянной банкой, в которой темнели лоскуты темной материи. Один она извлекла:

— Видишь, белые помарки? Я их сняла внутри торса. Что это?

— Думаю, что героин. Сделаем экспертизу.

— Его же туда не сыпали…

— Заложили в мешочках, и один порвался. Дора Мироновна, а физические повреждения есть?

— Нет, это вполне мог быть труп после естественной смерти.

Для роли контейнера годился любой труп. И я спохватился: мне же необходимо составить протокол осмотра трупа. Я поежился. Обезьяна. Да обезьяны симпатичные. Я щурился и хотел, чтобы очки запотели. Текст писал под диктовку Доры Мироновны. Но одна часть тела меня интересовала: не часть тела, а пространство в брюшной полости, оставленное после частей тела.

Никакой крови. Твердеющая плоть, смахивающая на серую глину. Стараясь не глядеть в лицо, я измерил это пустующее пространство. По-моему, оно было достаточно для килограммов пяти героина. Это на тысячи доз и на миллионы рублей.

В уголовном деле все стало на свои места. Способ доставки героина, расфасовка, реализация… Нет, одно место, главное, пустовало — где Ирэн Роголенкова?

27

Похоже, из следователя я делаюсь оперативником. Не допрашиваю, не провожу очных ставок, не пишу обвинительных заключений… Только выезжаю на трупы. А в сейфе томятся другие дела, сроки по которым подпирают.

Наверное, я в городе единственный прокурорский работник, который считает, что расследование уголовного преступления — это искусство. Тогда этот процесс нельзя нормировать. Разве на сочинение романа, постановку пьесы или написание симфонии дается лимитированное время? На расследование отпускается ровно два месяца.

Осталось найти Роголенкову? Да ничего подобного. Наркомания, что раковые метастазы — прорастают и расползаются по стране. Надо искать других потребителей, продавцов и, главное, найти источник. А он, похоже, в Таджикистане. И я вспомнил, что, увлекшись этим делом, упустил: расследованием наркобизнеса занимаются милиция и ФСБ. Есть простой способ освободиться мне от этой мороки — сходить к прокурору и заготовить письмо о передаче материалов…

Сходить к прокурору не успел, потому что он сам пришел в сопровождении худенького седеющего мужчины. Видимо, хотел его представить, но бросил, уходя:

— Он сам представится.

Мужчина предъявил удостоверение полковника, из которого вытекало, что он из Комитета по противодействию незаконному обороту наркотиков при МВД. Я улыбнулся самодовольно, потому что полковника вызвал силой своей мысли: подумал об их организации — он и возник. Полковник сел и улыбнулся мне с предельной доброжелательностью:

— Сергей Георгиевич, до нас дошла информация о ваших успехах в борьбе с наркотой.

— Какие успехи, если три смерти…

— Ну, в нашем деле не без этого.

Мне захотелось тоже сказать ему приятное в порядке взаимности:

— Полковник, готовлю вам письмо.

— Какое письмо?

— Сопроводительное, пересылаю все материалы дела.

Но на его доброжелательное лицо вместо новой порции доброжелательности легла неожиданная твердость. Я удивился:

— Полковник, сделано много. Установили способ транспортировки героина с юга…

— Сергей Георгиевич, — перебил он. — Вот поэтому вам и надо продолжать дальше. А ведь нам все сначала…

— Но это не наша подследственность.

— Сергей Георгиевич, с прокурором вопрос согласован.

— Ах, согласован…

Я встал, намереваясь пройти к прокурору. Нет, не лень мне было расследовать дальше, не настолько я устал, чтобы бессильно опустились руки; не такой уж строгий я законник, чтобы отказаться отдела чужой подследственности; не такой я лоботряс, чтобы бросать начатое; и, в конце концов, хотелось узнать, на какие горизонты выведет эта наркодорожка…

Тогда зачем шел к прокурору разбираться? Шел, потому что все решили за моей спиной, словно я тут посторонний…

Полковник дорогу мне преградил:

— Сергей Георгиевич, знаешь, какой у нас штат?

— Знаю, небольшой.

— Сергей Георгиевич, ты расследуешь убийства… Как думаешь, кого больше в городе: убитых или наркоманов?

Я сел на свое место. И рассмотрел, что полковник моложе меня всего лет на пять. И его доброжелательность не есть ли маска, которую надевают для разговоров с наркоманами?