— Да? — повернулся к нему Кай.

— Я не знаю природного происхождения той энергии, что накрыла нас во время удара, но… — он покачал головой.

— Не тяни, Пит! — поторопил его Алкснис.

— Непостижимым образом она проникла во все наши приборы и оставила метки, — продолжил Пит. — Вот, смотрите!

Он нажал какую-то кнопку у себя на пульте, и Крабовидная туманность сменилась белым полотном, на котором чернело бесформенное пятно. Приглядевшись, в сюрреалистичном пятне можно было разглядеть изображение то ли десятиногого паука, то ли спрута, конечности которого причудливым образом переплелись между собой. «Паук» оставался неподвижным, лишь две его лапки постоянно совершали судорожные движения. Движения постоянно были одними и теми же, будто «паук» пытался подать какой-то знак. Мне, Катенька, манипуляции его лапок напомнили движения земных пауков, когда они подтягивают к себе жертву, запутавшуюся в их тенетах.

— И что это? — спросил Юханссон, обращаясь не конкретно к Питу, а ко всем присутствующим, но ответил все-таки Пит:

— Пока сказать невозможно, но такая штука появилась во всех приборах, на всех дисплеях, в левом нижнем углу. Ее невозможно увидеть невооруженным глазом. Перед вами изображение, увеличенное в десять тысяч раз.

— Это как-нибудь влияет на аппаратуру? — с тревогой спросил командир.

— Сложно сказать… — Пит пожал плечами.

— А что, если попробовать пропустить изображение через дешифратор, — довольно робко подал голос Алексей Шехтов, невысокий, но крепко сбитый парень с жестким ежиком черных, как вороново крыло, волос. Это был его первый вылет в глубокий космос.

— Что ты хочешь сказать, Алеша? — повернулся к нему командир и посмотрел на него так, будто не расслышал его слов.

— Я хочу сказать, — слегка хриплым от волнения голосом продолжил Алексей, — что данный знак вполне может быть посланием.

Юханссон пристально посмотрел на молоденького косморазведчика. Неизвестно, о чем думал в тот момент опытный покоритель космоса. Но мне кажется, о том, что молодость, именно в силу своей неопытности, частенько может принимать довольно нестандартные решения. Порой — единственно правильные.

— Включить дешифратор! — коротко бросил Юханссон после пятисекундной паузы.

Пит незамедлительно подчинился.

Экран тут же стал непроглядно черным, и огромный электронный мозг нашего корабля начал свою работу. Мне почему-то подумалось, что если бы слышали сейчас, как скрипят триллионы его извилин, то скрежет раздался бы на всю галактику. Через пять минут — довольно продолжительный срок для машины такого уровня — на черном экране вспыхнули пожарным цветом всего три слова: МЫ ЖДЕМ ВАС.

Гул удивления, перемешанный с робким восторгом и ощущением причастности к чему-то невероятному и вместе с тем — долгожданному, прокатился по рубке управления. И я был горд в тот момент, дочка! Ведь эти три слова могли означать лишь одно: мы наконец-то столкнулись с соседями по Вселенной, и они пытаются наладить с нами контакт.

Но радость, как нередко бывает в человеческой жизни, длилась отнюдь не долго. Слова, казавшиеся радушным приветствием братьев по разуму, мелко задрожали и растворились в черноте экрана, будто искры от костра в непроглядной ночи. И тут же на их месте появились другие, полные тревоги и притаившейся опасности: НЕМЕДЛЕННО УХОДИТЕ.

Как могли мы воспринять подобные противоречивые заявления? Не знаю, не знаю… Лично я подумал, что произошел какой-то сбой в нашем компьютере и он запутался в таинственном знаке. А быть может, это никакой и не знак вовсе? Так думал я тогда, но не теперь!

Первым начал действовать наш командир, как ему и положено по статусу и по опыту.

— Включить двигатели на полную мощность! — отдал он четкую команду. И хотя ни один мускул не дрогнул на его лице, мне почудились нотки отчаяния в его голосе.

Двигатели взревели, как на старте, корабль напрягся, завибрировал, словно хотел преодолеть земное притяжение. Но никакого земного притяжения не могло быть и в помине! Нас держало невидимым арканом нечто неведомое, но в бесчисленное количество раз более сильное, чем могучие двигатели нашего красавца звездолета. Теперь и невооруженным взглядом было видно, что нас тянет к тому подобию черной дыры, что неожиданно встретилось нам на пути. Обзорный экран вдруг вспыхнул, и на нем возник тот самый загадочный «паук». Теперь он был огромен и занимал всю площадь экрана. Мы отчетливо увидели, что у него имеется пасть! Большущая пасть, очень напоминающая раскрытые во всю ширь челюсти акулы. Быть может, это была игра воображения, но мне показалось, что я слышу дикий и зловещий хохот какого-то плотоядного чудовища.

— Боевая тревога! — продолжал отдавать команды Юханссон. — Всем занять места согласно тревожному расписанию! Корабль перевести на ручное пилотирование!

Выбегая вместе с остальными членами экипажа из рубки управления, я, сам не знаю почему, обернулся. Наш командир, красный от напряжения, но по-прежнему со спокойным лицом, пытался вытащить «Странник» из невидимой петли. Тогда я еще и не подозревал, что его попытки окажутся тщетными…

Все дальнейшее происходило как в страшном и абсолютно нереальном сне. Я вбежал в свою каюту, быстро надел скафандр и прикрепил к правому боку свою почтальонскую сумку. Меня повлекло куда-то в сторону, и я упал на пол. Становилось ясно, что звездолет начинает вращаться вокруг своей оси. Неожиданно свет погас, и меня окружил беспроглядный мрак. Я попытался нашарить глазами иллюминатор, но так и не обнаружил его. Корабль стал сильно трястись. Так сильно, что у меня зубы застучали друг о друга, и не было никакой возможности остановить противную дрожь. Как долго продолжалась непонятная болтанка, я определить не мог. Мне показалось, что целую вечность. Затем раздался громкий хлопок. Скорее всего, обшивка корабля не выдержала, лопнула, и наш «Странник» стал распадаться на куски. Меня вынесло в непроглядную тьму открытого космоса, и мысль о скорой смерти ярко вспыхнула в моем мозгу, еще до конца не осознавшем всю трагичность момента. Тут же что-то мощно и чрезвычайно больно ударило меня в правый бок, тот самый, на котором висела почтальонская сумка. От силы удара и вспыхнувшей боли я потерял сознание…