И тогда один умный человек вспомнил вдруг про письмо; он синтезировал бумагу, восстановил древний рецепт чернил, изобрел абсолютно герметичный конверт. И оказалось, что письмо — одно из величайших изобретений человечества! Когда вдали от дома кто-нибудь получал письмо от друга, родственников или просто близкого человека, умиротворение и тихая радость поселялись в его тоскующей душе. При виде столь дорогого почерка — а он ведь у каждого исключительно индивидуален, дочка! — будто сокращались миллиарды километров, парсеки свертывались в точку и воображение перемещало человека к автору письма. Он словно беседовал с ним с глазу на глаз. Ведь в каждую строчку пишущий вкладывает свою душу, частичку сердца, и совершенно мистическим образом это ощущает тот, кому адресовано письмо. А причудливые закорючки милого сердцу человека куда милее, чем четкость печатных букв. Герметичный конверт же позволял сохранить запах дома или аромат духов любимой женщины. Письма перечитывали по многу, многу раз, и люди легче переносили разлуку с домом.

Второе рождение письма повлекло за собой и появление почтальонов. Теперь эту роль взяли на себя мужчины. Исключительно здоровые, крепкие и обученные действовать в самых неожиданных ситуациях. Ведь доставлять письма им приходилось не в жилой дом на соседней улице, а в места, где на каждом шагу могла подстерегать опасность, порой неведомая и необратимая. Многие фирмы стали доставлять почту по Галактике. В одной из них работал и твой отец — Глеб Артурович Назаров, тридцати лет от роду. Безусловно, строить специальные почтовые звездолеты было очень дорого. Поэтому почтальоны летали на плановых, так сказать, кораблях. Кораблях, доставляющих пищу, научное оборудование, на кораблях-разведчиках и так далее.

Именно на разведывательном звездолете я и ушел в свой последний полет. Двадцать пять косморазведчиков направлялись к Спиральной галактике, что находится в созвездии Цефея. В той галактике совсем недавно была обнаружена загадочная планетная система, из которой исходило любопытное радиоизлучение. В нем отслеживался весьма устойчивый ритм. Быть может, это было всего лишь природное явление, а может, кто-то подавал нам непонятные сигналы. Конечная цель моего путешествия была несколько ближе. Наш корабль должен был остановиться для пополнения продовольствия и создания резервных запасов топлива на одной из планет, вращающихся вокруг звезды Каф, что является бетой созвездия Кассиопеи. Там живет небольшая геологоразведочная партия. Дело в том, что на этой планете богатейшие залежи редкоземельных минералов. Именно геологам я и вез письма от родных и близких. Всего лишь два дня я должен был пробыть у них и отправиться обратно с космическим тягачом. Не самое сложное задание, между прочим. Но в космосе, Катенька, не бывает ничего простого. Ни-че-го!

Необходимо заметить, дочь, что с того самого момента, как человек осознанным взглядом посмотрел на звезды, он уверовал в то, что где-то там, в немыслимой дали, обязательно должны существовать братья по разуму. Им приписывались разные свойства, разные качества. То людям казалось, что неведомые инопланетяне должны быть похожи на нас, то во много раз превосходить нас по уровню развития; то они мнились нам в абсолютно ином виде — от пауков и насекомых до мыслящих океанов. Мы почитали их как богов, верили в них как в друзей, боялись их как изощренных и безжалостных врагов.

Но вот мы уже добротно изучили и даже обжили многие уголки нашей галактики, и — увы! Разумные существа никак не проявили себя. Даже следов их пребывания обнаружено не было. Хотя космос не оказался безжизненным. Отнюдь! Многие и многие виды растений, животных, насекомых обнаружил человек вне Земли. Одни из них походили на земных собратьев, а другие были столь диковинны, что ученым предстоит еще долго биться над их классификацией. Ты многих из них увидишь, доченька, в различных зоопарках — как на Земле, так и вне ее. Жалею очень, что никогда уже не смогу провести тебя за ручку по аллеям зоопарка, постоять у клетки с интересным существом, посадив тебя на плечи…

Итак, в прекрасную лунную ночь — такие ночи поэты издревле предназначают для встреч влюбленных сердец — наш корабль под символическим названием «Странник» стартовал с древнего космодрома «Байконур». Взревели двигатели, корпус корабля мелко задрожал, вырываясь из петли земного притяжения, и на мгновение я завис посреди своей крохотной каюты в состоянии невесомости. Тут же включилось гравитационное поле, и я плавно опустился на ноги. В черной пустоте иллюминатора голубой шар Земли становился все меньше и меньше, пока не превратился в крохотную точку, словно булавочный прокол на бархатном мраке космоса. Вскоре и она исчезла из вида. Как много раз наблюдал я подобную картину! И каждый раз в сердце поселялся холодок отчуждения. Отчуждения от такого родного и привычного мира…

«Странник», как ему и положено, уверенно бороздил космическую бездну, будто по заказу избегая внештатных ситуаций. Полет проходил нормально, можно даже сказать — скучновато. В таких полетах начинаешь жалеть о том, что человечество не смогло пока овладеть техникой анабиоза. Почтальон, несмотря на свою должность, никогда не является балластом на космическом корабле. Он был полноценным членом экипажа, а не туристом. Мне приходилось заниматься и такелажем, и несложной профилактикой приборов связи, и входить в состав вахты, управляющей звездолетом. Да много чего! Но перед сном я всегда пересматривал письма, что вез с собой. Нет-нет, я не перечитывал их. Ни в коем случае! Вскрывать чужие письма не только должностное преступление, но и человеческая низость. Представь, Катенька, человек изливал на бумагу свою душу, быть может, оголяя самые ее затаенные и болезненные уголки. Изливал для того, чтобы за многие миллионы и миллиарды километров от него другой человек прочитал эти строчки и обрадовался. И прочитать их должен был он, и никто другой! Понимаешь, дочка? Никто чужой не имеет права влезать в твою душу без разрешения, не имеет права подглядывать твои мысли! Потому-то я лишь рассматривал конверты с адресами.

Какие разные они были, эти десять конвертов! Да, всего десять — услуги почты пока недешевы. Цветастые, переливающиеся, светящиеся в темноте, с нарисованными на них розочками, птичками и поцелуями. Особенно мое внимание привлек нежно-розовый конверт. На нем, в правом верхнем углу, были нарисованы неумелой детской ручкой три человечка — большой, средний и совсем маленький. Маленький стоял посередине. Средний и маленький держались за руки, а большой находился как-то поодаль, словно был вместе с ними, но в то же время отдельно. Адресовалось письмо некоему Дэннису Карлову, геологу. Я знать не знал этого Дэнниса, но маленькая приписка старательным почерком внизу конверта — такой почерк бывает у маленьких детей, когда они только-только начинают изучать прописи, — поразила меня до глубины души. На конверте в одну строчку было написано: «Единственная моя мечта — чтобы ты тоже взял меня за руку». Обычно на конвертах не пишут ничего подобного. Так почему же ребенок — а в том, что надпись и рисунок были сделаны именно ребенком, я не сомневался, — не удовлетворился письмом, а сделал надпись еще и на конверте, ничуть не стесняясь, что ее кто-то прочтет? Что заставило его пойти на столь нестандартный шаг?