— Думаю, успеете, — безмятежно согласился Яков. — Жду вас в своем кабинете в пять часов. Комната шестьдесят восемь. Я прибуду пораньше — на случай, если дорога у вас займет меньше времени. Записывайте адрес…

— Мишунь! — навострившийся, как унюхавшая след гончая, Яков заторопился к дверям, лишь мельком взглянув на сына, весь уже в мыслях о предстоящей встрече. — Ты на машину не рассчитывай сегодня. У меня ситуация изменилась. Не еду пока никуда.

В дверях оглянулся:

— Маме передай, пусть не расстраивается из-за начинки. Ну их, пироги эти…

У себя в кабинете Яков в который раз достал из сейфа распухшую от бумаг папку, напоминающую рукопись авантюрного романа, полного тайн, интриг и коварства.

«Конечно, Борис меня очень интересует, но и красотка-секретарша тоже может играть в этой драме с трагическим финалом совсем не последнюю роль…

Итак, наш таксист подозревает свою подругу в том, что она была любовницей Макса. Подозревает, возможно, не напрасно, учитывая пристрастие господина Флешлера к женскому полу и провокационное поведение легкомысленной красавицы…

Тогда… Тогда Ида, узнав о романе мужа, может отреагировать на оскорбительное для нее известие по-разному: пустить события на самотек, устроить скандал… Но эти варианты плохо совмещаются с выдержанной и интеллигентной красавицей Идой. Конечно, она может потребовать немедленно уволить наглую зарвавшуюся девчонку, но…

Ида достаточно умна, чтобы понять: проблему это не решит. Чувства любовников способны запылать с удвоенной силой, и они будут встречаться где-то на стороне… Запретный плод особенно влечет… Макс мог всерьез увлечься своей секретаршей. Если же дело запахло разводом, то перспектива довольствоваться отступными, которые на прощание выделит от своих щедрот Макс, Иду вряд ли устраивала. Она могла принять контрмеры — «устранить» неверного супруга, дабы избежать дележа имущества, денег и прочего… Где достать яд? Борис готов помочь… Возможно, она до сих пор чувствует свою власть над ним. А Борис…»

Умозаключения Якова прервались самым прозаическим образом — скрипом открываемой двери и возникшим на пороге героем его размышлений.

— Здравствуйте! — Выглядел Борис уже совершенно спокойным и даже слегка флегматичным.

— Здравствуйте, господин Тульчински! Заходите. Садитесь, пожалуйста. Вы быстро добрались — видимо, дорога была без пробок.

— Да, вполне нормально доехал. — Борис помолчал и, осторожно, тщательно подбирая слова, произнес: — Вы недавно были у нас. Разговаривали с моей матерью и со мной… Помните, надеюсь?

— Конечно помню, какой вопрос… — Яков с благожелательной улыбкой смотрел на Бориса.

— Так вот… Там мама вам много чего рассказала. Якобы она у Иды любовника застала… Что после чаепития у Иды плохо себя почувствовала… Якобы расстройство желудка у нее началось. Вот, мол, Ида пыталась ее отравить.

«Ну, это уже что-то новенькое… Мало Иде отравления неверного мужа, она еще и ни в чем не повинную бывшую свекровь решила со света сжить! Тренировалась Ида на ней, что ли? Мне этого Клара Львовна почему-то не рассказывала. Может быть, постеснялась о расстройстве желудка упоминать? Интересные новости…» Яков молча ждал продолжения увлекательного рассказа. На лице его застыло спокойно-приветливое, внимательное выражение.

— Так вот, понимаете… — Борис глубоко вздохнул. — Мама к Иде была очень привязана. И очень остро переживала наш разрыв. Она же всю жизнь непрерывно работала — много и тяжело. Все старалась обеспечить меня — своего единственного сына. За такие «дела» бралась, которых женщины обычно не касаются. Каких только подонков не соглашалась защищать… Поэтому обида у нее на Иду была огромная… Она долгие годы с горечью вспоминала, какую пышную свадьбу нам устроила. И кооперативную квартиру в центре Москвы подарила; и Жене, внуку, много времени и сил посвящала. И вот, мол, такая неблагодарность! То есть подразумевалось, со стороны Иды…

Уже догадавшийся, куда клонится разговор, поскучневший Яков молча, с отчетливым чувством, разочарования, ждал продолжения драматического монолога. Оболгала, значит, мстительная старушка бывшую невестку; и красавец-любовник — всего лишь плод ее обиды и незамысловатой фантазии…

— А после того как мама на вилле у Иды побывала, досада еще сильнее начала ее терзать. Так что рассказ о «любовнике», об отравлении — это так… выдумка. Хоть и неприятно это говорить. Мать мне сегодня обо всем поведала. У нас даже некоторый конфликт на этой почве вспыхнул. В общем, весь ее рассказ — чистый вымысел. Прошу это записать и учесть при проведении расследования.

Борис помолчал, хмуро разглядывая свои небольшие красивые руки.

— Знаете, между нами, так сказать… Я первые годы после женитьбы такой ерундой занимался, стыдно вспомнить… Дружок у меня был школьный, он по вашей части пошел, сейчас в Москве в милицейское начальство выбился. Так вот, я когда в длительные командировки уезжал — в Кара-Кум или на Дальний Восток, — то несколько раз просил его за Идой… присмотреть. Ну, незаметно так… Сколько он ни старался — никакого «компромата» не собрал. Не отличалась она… таким поведением.