— Да, пожалуй… — по-русски откликнулся Яков. — Здравствуйте, Алина! Мне нужно с вами поговорить. Я из полиции.

Он показал удостоверение, и девушка удивленно захлопала подкрашенными ресницами. Даже губы приоткрыла от растерянности.

— А… А зачем я вам? Я… я… Никто на меня не жалуется…

— А я и не говорю, что жалуется, — усмехнулся Яков. — Я вам все объясню. Попросите, чтобы вас кто-нибудь подменил, и побеседуем в спокойной обстановке — можно в комнате, где вы живете.

Незадачливый ухажер с неприязнью косился на Якова и подозрительно прислушивался к непонятному диалогу. Выжидающе потоптался на месте и нехотя побрел к дверям лифта.

— Ну хорошо, — согласилась Алина. — Подождите, пока я с нашей старшей договорюсь. Вон там, в кресле, посидите…

Яков расположился в мягком, просторном кресле. Высокий белый цветок в декоративном ведре распространял вокруг себя холодный и резкий аромат. Даже спать снова захотелось. «Настоящая дурман-трава… — подумал Яков, разглядывая полупрозрачные белые лепестки. — Слов нет, наша красотка не похожа на интеллектуалку, но чтобы так быстро позабыть события на банкете? Никак не связать это с визитом полицейского… Неужели действительно такая глупышка? Или притворяется?»

Он снова потрогал белые упругие лепестки и обернулся, услышав ритмичное перестукивание каблучков.

Алина, легкая, похожая на стюардессу, с деловым видом приближалась к нему.

— Идемте, у меня в номере поговорим! Там кроме меня еще одна девушка живет. Она на кухне занята. Сейчас как раз ее смена, так что никто нашему разговору не помешает. А я, кажется, догадалась, зачем вы приехали. Что-то касательно моего бывшего хозяина, или, как это говорят… работодателя? Правильно я говорю?

— В общем-то, да…

В номере, где обосновалась Алина, первое, что бросилось Якову в глаза, — это разноцветные дамские сумочки. Сиреневые, голубые, зеленые, сверкающие черным лаком и белым атласом — все это веселое сообщество четким парадом выстроилось на полированной поверхности журнального столика.

Поймав немного удивленный взгляд гостя, Алина наставительным тоном изрекла:

— Аксессуары должны соответствовать выбранному туалету. Цветовая гамма просто обязана быть гармоничной!

«Начиталась девушка рекламы — чешет как по писаному…» — подумал Яков, но согласно кивнул.

— Давайте присядем! — предложил он, кивнув на два стула, придвинутые к квадратному столу в углу комнаты. — Алина, вы очень проницательны. — Яков серьезно взглянул на девушку, заметив, как на лице ее засияло довольное и горделивое выражение. Она даже приосанилась слегка. — Как вы догадались, что меня интересует все связанное с покойным господином Флешлером. Для начала расскажите мне о банкете, на котором присутствовали, что там заметили, какие у вас имеются догадки, предположения… Любые мелочи, нюансы — все важно!

— На банкете… — девушка с важным видом прищурила глаза, напоминающие два зеленоватых безмятежных озерца. — Хороший был банкет — элегантно, красиво, вкусно… В конце только, сами знаете… По правде говоря, ничего такого я не заметила — танцевали все, веселились. А когда… господин Флешлер упал…

Рассказ Алины прервался вдруг раздавшимся посреди комнаты громким и развеселым хихиканьем.

— Телефон мобильный! Поговорить не дадут… — Алина вскочила и принялась суетливо перетряхивать арсенал сумок, путаясь в них и не понимая, из какой несутся визгливые звуки разудалого веселья. — Ага, вот он! — Она наконец вытряхнула из ярко-красной корзиночки маленький, уже замолкнувший аппаратик. Вгляделась в крохотный экран и недовольно пробормотала: — Заколебал, блин…

Отключила телефон и небрежно бросила его на стол. Накрыла аппарат ладошкой и побарабанила пальцами, словно успокаивая строптивого зверька. Снова прищурилась, вспоминая…

— Вот, когда Макс упал, я на улице была. Слышу — суматоха в доме поднялась, крики какие-то. Прибегаю, а там…

— Понятно. Алина, а почему вы на следующий день на работу не вышли?

— Так я же уехала сразу. Здесь, в Эйлате, решила поработать.

— Почему?

— Да, знаете… — Алина замялась. — У меня друг был. Рафаилов Гарри. Так у нас с ним конфликт произошел. Прямо во время банкета. Он ревнивый такой, агрессивный. Я и подумала — смоюсь-ка лучше, пока не поздно. А то прибьет еще… Ну его. Он не понимает, что я современная женщина, что у меня есть это… как его… чувство собственного достоинства. Вот так!

— Конечно-конечно! — с готовностью поддакнул Яков. — Скажите, Алина, а как долго вы работали под началом господина Флешлера?

— Как долго? Ну, сначала я кассиршей была в «Деликатесах» — полтора года там высидела, потом Макс меня секретаршей своей назначил. А прежнюю-то он уволил, в тот же день. Она страшненькая была — ну прямо ни рожи ни кожи! Ни шарма, ни элегантности. Представляете, надевала розовую юбку с желтыми босоножками!

Не успел Яков ужаснуться отсутствию вкуса у прогнанной с позором секретарши, как в дверь комнаты кто-то громко и требовательно застучал, вернее забарабанил…