За дверью открылся полутемный и оттого казавшийся бесконечным зал. Под высоким потолком пригоршнями углей тлели светильники. Их света хватало лишь на то, чтобы обозначить контуры предметов, — но и этого оказалось достаточно, чтобы понять: они очутились в пещере Аладдина.

Когда-то это был командный центр — на это указывал огромный прямоугольный экран. Все видимое пространство перед ним занимали невысокие круглые постаменты с пластиковыми креслами и какими-то конструкциями, похожими на пюпитры. Кое-где между постаментами замерли в самых разных позах роботы-охранители — даже на первый взгляд их тут было не меньше двух десятков. Мотину стало нехорошо. Скопище железных бойцов говорило о том, что когда-то тут развернулась страшная битва. Он посветил фонарем под ноги и понял, что не ошибся: залитый пластиком пол был вкривь и вкось расчерчен длинными мазками сажи. Это были следы от выстрелов.

Гоша тоже, кажется, понял. Он был серьезен и не пытался лезть вперед очертя голову. Осторожно они шли между постаментами, старательно высвечивая пространство вокруг. Их путь сопровождался легким поскрипыванием и щелчками — роботы-охранители пытались защитить свой последний плацдарм…

Первого погибшего нашел Гоша. Скелет в истлевшем до лоскутов комбинезоне валялся под опрокинутым креслом. Рассыпавшаяся на черные косточки рука все еще тянулась к рифленому стволу ручного оружия. Гоша что-то заметил, нагнулся… Оказалось, что в височную область черепа была вживлена пластинка из светлого металла. На ней в свете фонаря слабо угадывались переплетения тончайших выпуклых нитей, крохотные амебоподобные узлы.

— Биоуправление? — вслух предположил Гоша.

— Что? — вздрогнул Мотин. Он думал о том, что после такой битвы должно было остаться много тел — но их не было. И что не могли защитники бросать, уходя, свое оружие — во все времена это считалось недостойным. А здесь подобия автоматов, ружей и пистолетов валялись повсеместно. Некоторые были чудовищным образом смяты и покорежены, но некоторые — абсолютно целые.

Гоша не стал повторять. Чтобы проверить мысль, он оседлал ближайшее кресло и склонился над пюпитром. Провел по нему ладонью, ощупал оборотную сторону столешницы. Ни кнопок, ни сенсоров не было.

— Я знаю, как тут все управлялось, — безапелляционно сообщил Гоша. — Виртуальная клавиатура. В наше время уже есть такие. Человек садится, дает мысленную команду, перед ним разворачиваются виртуальная клавиатура и голографический экран. Никаких проводов, никаких нагромождений электронных ящиков. Когда сеанс работы закончен, все оборудование «стирается» одной командой или взмахом руки. Вуаля!

Он, нахмурившись, посмотрел на то, что когда-то было оператором.

— Надо его похоронить, а, Мотин?

— Как ты это себе представляешь? — сварливо спросил Мотин. — Ссыплем кости в мешок и пойдем, брякая? Или будем рыть могилу прямо здесь, в пластике?

— Не кощунствуй.

— И не думаю. Не нужно его трогать. Давай лучше накроем чем-нибудь.

Но и накрыть было нечем — за сотни лет все сгнило и рассыпалось в прах. Тогда они просто постояли над останками.

— Как думаешь, — прервал минуту молчания Гоша, — это оружие еще может действовать?

— Если есть энергия, то, наверное, работает — ржавчины вроде бы не наблюдается.

Гоша поднял то, к которому безуспешно тянулся оператор, повертел в руках.

— А тут и ржаветь нечему, это какой-то пластик. Легкий, зараза, будто игрушечный, — сказал Гоша.

Ствол был удобен, как любое оружие, изготовленное опытными мастерами. Чуть пружинящий приклад мягко упирался в сгиб руки, словно охватывая его, и рукоять с массивной клавишей курка сама собой оказывалась в ладони. Широкий ремень с магнитной застежкой фиксировал ствол на предплечье, и, несмотря на массивность, из этого оружия можно было стрелять с одной руки, навскидку. Вместо прицела были две прозрачные пластинки — одна возле дула, вторая — на конце ствола, — расчерченные тонкой сеткой. Еще имелось утопленное в цевье продолговатое залитое пластиком оконце и несколько сенсоров под ним.

— Интересно, как оно работало? — спросил Гоша, защелкивая магнитный ремень. Мотин хотел было высказать гипотезу, но этого не потребовалось: едва ремень охватил руку, оконце озарилось оранжевым светом.

— Вау! — сказал Гоша, американская натура.

10.

Это было бы нечестно, чтобы Гоша щеголял с супер-пу-пер-автоматом, а Мотин — с карманным ножиком, пусть и швейцарским, пусть и с девятью предметами. Поэтому Мотин кинулся искать подходящее оружие и для себя — и тут же на что-то с хрустом наступил.

— Слон в посудной лавке, — прокомментировал, покачивая кудлатой головой, Гоша. — Ты под ноги-то смотри. Что там разбомбил?

Мотин посветил. Прежде предмет был, очевидно, прямоугольной коробочкой раза в три меньше спичечной. Сейчас он представлял собой россыпь пластиковых осколков и блестящих кристалликов. Понять, для чего все это предназначалось, было уже невозможно.

— Слон, — повторил Гоша.

Он шагнул к Мотину, чтобы посмотреть на дело ног его — и тоже наступил на что-то.