Жеко покачал головой с притворным выражением сожаления, которое Шарко ненавидел. Хороший полицейский, плохой актер.

— У меня связаны руки, это приказ сверху. Политики начинают предвыборную кампанию, и если есть что-то, в чем они сходятся, так это в желании похвастаться безупречной полицией. Не нужно мне объяснять, что темы безопасности сейчас горячие, на нас смотрят многие.

Подозреваемый погиб под поездом, одна из наших ранена. И еще нам повезло, что пресса не пристает. Заместитель прокурора взлетел, когда узнал новость. Ты скажешь, что это риски профессии, но сегодня мы не имеем права рисковать, иначе все окажется в социальных сетях, и начнется ад.

Жеко неловко отпил кофе. Он поморщился.

— Черт, холодный. Даже эти проклятые термосы уже не те. Сделано в Китае, наверняка.

Он с презрением поставил чашку на стол.

— В общем, ничего страшного, Франк. Мы с тобой достаточно давно знакомы, чтобы ты понял, что это не против тебя. Воспользуйся случаем, чтобы провести время с детьми, своди их на прогулку, я не знаю, что еще, ты найдешь, чем заняться. Дадим всему улечься, козырьки отчитаются, и я восстановлю тебя в должности, как только все закончится. — Все уляжется? Напомню тебе, что Одра подключена к аппаратам, она между жизнью и смертью! Не говоря уже о том, что мы еще не знаем, кто та женщина, которую выкопали в лесу.

Я не хочу, чтобы она осталась анонимной жертвой такого трусливого мясника, который предпочел броситься под поезд. Позволь мне хотя бы вернуть ей личность. Я должен что-то сделать, иначе я буду сидеть дома и переживать вчерашний вечер снова и снова.

Жеко не выглядел впечатленным массой, которая только что наклонилась над столом, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Ты и твоя потребность в правде... Мне очень жаль, но тебе придется отбросить эти причуды. В любом случае, не волнуйся, Мортье отлично справится с этой работой.

— Мортье... Только не он, пожалуйста.

— Серьезно, ты действительно становишься одним из тех старых придурков, которые плюют на всех, кто моложе тебя? Таких много.

— Молодой, старый — не в этом дело. Мортье — первоклассный придурок.

— Неважно. Как только ты выйдешь отсюда, передай ему материалы дела, он временно возьмет его на себя. Ты заберешь его, когда вернешься.

А пока я переведу Люси в его группу, чтобы они не начинали с нуля. Паскаль пойдет к Жосселин, им нужен специалист по процедурам для дел о торговле людьми. Что касается Николя, то я очень сомневаюсь, что он будет готов к работе в ближайшие дни...

Хороший солдатик на поводу у политиков, вот кто был Жеко. Шарко понял, что торговаться не о чем. Его начальник никогда не меняет своих решений, это вопрос принципа. Командир полиции выпрямился, отодвинув стул назад. В порыве он опрокинул стул.

— Не думай, что мне это нравится, — резко ответил его начальник. Что бы ты ни думал, в конце концов все проблемы ложатся на меня.

Франк поднял стул. Сухой голос Жеко раздался у него за спиной, когда он положил руку на ручку двери.

— Ничего не забыл?

— Если тебе или твоим придуркам наверху нужен мой пистолет, приходите сами за ним. Я тридцать лет проработал в этом деле, черт возьми...

С этими словами он заперся в своем кабинете. Его команда развалилась, как карточный домик, в один миг. Вчера их было шестеро. Сегодня он остался один. Его просили уйти домой, как ребенка, выгнанного из школы. Чтобы успокоиться, он насыпал корм в аквариум. Десяток гуппи и плоских рыбок плавали среди обломков и пластиковых растений. Эта пауза означала также, что ему придется отказаться от них...

Десять минут спустя пришел Матис Мортье с удовлетворенным видом стервятника, насытившегося падалью. Шарко не нравился ему, и дело было не в его молодости, как утверждал Жеко. В свои 32 года этот парень с внешностью серфера получил свою должность благодаря тому, что был сыном белого воротничка, вращающегося в высших политических кругах. Приказы — это было его конек. Работа на местах и эмпатия — гораздо меньше. Франк неохотно передал ему бумажные досье, содержащие все протоколы по делу Фермона.

— Найди личность жертвы. Это все, о чем я тебя прошу.

— Если хочешь, я поступлю по-своему. Тем более что мне не особо хочется расхлебывать за тебя. Двое моих парней все еще собирают останки Фермонта, разбросанные на несколько сотен метров.

— Это напомнит тебе пазлы, которые ты еще не так давно собирал.

Мортье вырвал улыбку.

— Избавь меня от своих дешевых шуток. И в следующий раз, при всем моем уважении, не играй в ковбоев. Мы все знаем твою службу. Тебе нечего было доказывать ни нам, ни себе.