— Генрих Леопольдович, я даю вам последний шанс. Хотите что-нибудь сказать?

Но Гюнтер молчал, упрямо глядя в сторону.

А я вдруг поймал на себе чей-то пристальный взгляд. Мой магический дар осторожно шевельнулся в груди. Я повернул голову и увидел, что за ближайшим надгробием переливается на зимнем солнце полупрозрачный силуэт.

Призрак, удивлённо понял я. И тут же узнал его.

За нами наблюдал наш старый знакомый, бывший обер-полицмейстер Пётр Павлович Рябушинский.

— Смотрите, — сказал я Зотову.

И махнул призраку рукой:

— Пётр Павлович! Идите к нам!

Призрак подлетел ближе. Он двигался легко, не оставляя на снегу никаких следов, и красиво переливался в морозном воздухе.

— Рад видеть вас, господа, — поздоровался с нами Рябушинский. — Вижу, вы наконец-то добрались до этого прохвоста Гюнтера?

— Как вы здесь оказались, Пётр Павлович? — с улыбкой спросил я Рябушинского.

— Расследую преступление, — важно ответил бывший обер-полицмейстер. — Несколько дней назад ко мне явился призрак молодого человека. Он приехал в Столицу из-за Уральских гор по торговому делу, и в первый же вечер на него напали грабители в одном из портовых кварталов.

К сожалению, юноша не выжил, но ухитрился стать призраком. Он буквально умолял меня найти его тело, и я взялся за поиски. Быстро выяснилось, что он не первый, кто бесследно исчез. В нашей столице в основном пропадают приезжие. У них нет в городе ни родственников, ни друзей, думаю, потому никто не обращался в полицию. И всё-таки нашим следователям стоило бы проявить бдительность.

При этих словах Рябушинский бросил суровый взгляд на Прудникова, и Степан Богданович недовольно засопел.

— Этот молодой призрак был совершенно не в себе, — продолжал бывший обер-полицмейстер. — Мне пришлось приютить его у себя дома.

Рябушинский перехватил мой изумлённый взгляд и смущённо объяснил:

— Да-да, я снова живу у себя дома, господин Тайновидец. Супруга настояла, сказала, что в моём возрасте вредно ночевать на кладбище. И знаете, я с ней совершенно согласен. Конечно, радикулит мне не грозит, но все эти склепы и надгробия здорово портят характер. О чем это я?

Рябушинский откашлялся и заговорил прежним суровым тоном:

— Так вот, я начал расследование. И тут один из моих призрачных полицейских, очень смышлёный парень, заметил, что на этом кладбище появилось слишком много свежих могил. И ни на одной из них нет ни имени, ни фамилии, только номера. Сами посмотрите!

Призрак указал на длинный ряд совершенно одинаковых холмиков.

— Это очень подозрительно, — мрачно согласился Никита Михайлович.

— Вот и мне так показалось, — подхватил Рябушинский. — Поэтому я и решил проследить за господином Гюнтером и его помощником.

— У вас есть помощник, господин Гюнтер? — удивился я. — Вы ничего не говорили о нём?

— Вы не спрашивали, — скрипучим голосом ответил Гюнтер. — Допустим, есть.

— Где он сейчас? — сухо спросил Зотов.

Гюнтер даже не повернул головы.

— Не знаю. Как видите, сегодня его нет на работе.

— Как его имя? — продолжал допытываться Никита Михайлович.

Но Генрих Гюнтер упрямо молчал.

— Не знаю, как его зовут, — снова вмешался Рябушинский, — но мои люди сказали, что выглядит он как бандит. Широкоплечий, с рябой физиономией.

— Господин Прудников, — обратился Никита Михайлович к полицейскому следователю, — извольте отыскать помощника господина Гюнтера.

Затем он снова повернулся к Рябушинскому.

— Я хочу лично допросить этого призрака. Того, на которого напали грабители.

— Я приведу его сюда, господин полковник, — кивнул Рябушинский. — Но вы должны отметить заслуги призрачной полиции в расследовании. Наша служба только начинает свою работу, и нам очень нужны успехи. Кроме того, большинство людей побаивается призраков, а нам важно создать о себе хорошее впечатление.

— Упомяну я о ваших заслугах, — поморщился Зотов. — Лучше скажите, когда появилась эта могила?

— Не знаю, — неохотно признался Рябушинский. — Я только сегодня собрался последить за Гюнтером.

— Ясно, — кивнул Никита Михайлович.

Затем покосился на городовых, которые во все глаза смотрели на призрачного обер-полицмейстера:

— А вы что застыли? Копайте!

Полицейские неохотно принялись разгребать снег.

— А земля-то свежая, — удивлённо сказал один из них. — Не успела промёрзнуть.