— После того, как вы насладились этим великолепным салатом, может быть, не откажетесь продегустировать неизвестный раствор, который полицейские нашли в шкафу? — нахмурился Зотов.

— Показывайте, — деловито кивнул Щедрин.

Он снял с банки стеклянную крышку и осторожно принюхался.

— Ничего особенного. Обычное средство для бальзамирования.

— Я же говорил, — скрипучим голосом вставил Гюнтер.

— А это что?

Леонид Францевич подошёл к дубовому гробу и с интересом заглянул внутрь.

— Вместительная домовина, — одобрительно кивнул он. — Прямо-таки царская ложа.

Затем он смешно нахмурил светлые брови и озадаченно принюхался.

— Здесь какой-то другой запах. Ну-ка, ну-ка!

С этими словами эксперт нагнулся, а это стоило ему немалого труда, и принялся обнюхивать пол. На невозмутимом лице Гюнтера промелькнуло тревожное выражение.

— Отодвиньте гроб, — выпрямившись, сказал Леонид Францевич полицейским. — Посмотрим, что под ним.

Городовые с трудом приподняли гроб за позолоченные ручки и сдвинули его в сторону. Леонид Францевич довольно кивнул.

— Так я и думал. Здесь люк, Никита Михайлович, и оттуда пахнет зельем чистоты.

Генрих Гюнтер замер, вцепившись худыми пальцами в крышку стола.

— Открывайте, — распорядился Зотов.

— Ручки нет, ваше высокоблагородие, — растерялся городовой. — Прикажете принести ломик?

— Не нужно ничего ломать, — неожиданно сказал Гюнтер. — Нажмите на половицу слева. Всё равно вы ничего там не найдёте.

Городовой нажал на нужную половицу. Что-то щёлкнуло, и часть пола медленно поднялась на невидимых пружинах. Мы увидели квадратное отверстие, под ним лестницу, которая вела в подвал.

— Хитрая механика, — уважительно сказал городовой.

— Спускайтесь, — приказал Зотов.

Затем он повернулся к Гюнтеру:

— Господин Гюнтер, вы пойдёте вслед за полицейским, а мы сразу за вами. Не вздумайте что-нибудь выкинуть.

Стоило нам спуститься в подвал, как под потолком вспыхнули магические лампы. Они осветили просторное помещение с каменными стенами. Посреди помещения стоял длинный металлический стол, точно такой же, как в лаборатории Леонида Францевича. А вдоль стен — стеклянные шкафы. На полках были аккуратно расставлены разноцветные зелья.

— Здесь пахнет по-другому, — довольно кивнул Леонид Францевич. — Готов поклясться, что в этом помещении вовсю использовали зелье чистоты. Уверен, что скелет, который мы нашли, появился отсюда.

Зотов подошёл к Гюнтеру и уставился на него тяжёлым взглядом.

— Вы по-прежнему утверждаете, что не превратили тело пропавшего бродяги в скелет и не подбросили его на задний двор ювелирной лавки?

— Ничего подобного я не делал, — твёрдо ответил Гюнтер, и я с удивлением понял, что он не врёт.

Никита Михайлович вопросительно посмотрел на меня. Но мне нечем было его порадовать.

— Значит, пойдём до конца, — мрачно кивнул Зотов. — Показывайте могилу этого бродяги.

— Их привозят сюда каждый день, — нехотя ответил Гюнтер. — Я не могу запомнить всех.

— У вас должны быть записи, — оборвал его Никита Михайлович.

Он кивнул полицейским.

— Отведите его наверх и найдите мне записи. Следите, чтобы этот человек не сбежал.

Толстый журнал в жёсткой коричневой обложке лежал в верхнем ящике стола. Зотов открыл его и довольно кивнул.

— Вы тщательно ведёте записи, господин Гюнтер. Это очень похвально.

— Благодарю вас, — скрипучим голосом отозвался Генрих Леопольдович.

Но я почувствовал, что самообладание ему изменяет. Зотов перевернул ещё несколько страниц и внимательно пробежал глазами по строчкам.

— Вот, — кивнул он. — Участок номер сто двадцать семь.

Он насмешливо посмотрел на Гюнтера.

— Надеюсь, у вас здесь найдутся лопаты?

После отвратительного запаха, который стоял в похоронном бюро, морозный зимний воздух показался мне особенно свежим. Никита Михайлович сверился с планом кладбища и махнул рукой.

— Нам туда.

Дорожки так никто и не расчистил. Служащие кладбища где-то попрятались или сидели по домам. Возможно, кто-то предупредил их, что не стоит сегодня появляться на кладбище.

Никита Михайлович уверенно шёл впереди, прокладывая дорогу. Я шагал за ним, стараясь попадать в его следы.

— Номер сто двадцать семь, — сказал Зотов, останавливаясь возле заметённого снегом холмика. От других точно таких же могил его отличала только деревянная табличка с номером.

Зотов посмотрел на Гюнтера.