Грэм вздохнул.

— А в гильдии алхимиков ей что делать? — спросил я.

— В смысле «что»? — удивился Грэм, — Помогать таким алхимикам как Марта. С мощным Даром ее бы точно взяли в столицу и сделали настоящего огневика, а значит Дар у нее не настолько мощный. Те, кто послабее, как отец Эйры, и кто любит ремесло — идут в кузнецы, а вот те, кто ни туда, ни туда — идут в гильдию. Даже женщина с слабым даром огня может быть полезна. Как ты думаешь, Марта регулирует огонь и его интенсивность? Понятно, у нее есть и обычные приспособления, но для мощных зелий всегда используется помощник с соответствующим Даром. Тот мальчишка, ее ученик, он именно за это и отвечает — ты что, не заметил его почерневшие пальцы?

Я отрицательно покачал головой. На парнишку я тогда вообще не обратил внимания.

— А надо было, — покачал головой Грэм, — Такие пальцы чаще всего у работающих с Даром Огня — они забывают о том, что они вовсе не неуязвимы к огню, и всегда лезут руками слишком… глубоко. При этом волдырей или ожогов ты у них не увидишь.

— Запомню. — кивнул я. — И это вся польза от огневиков? Просто стабильный огонь?

Сам я уже раздумывал, что для моих небольших экспериментов скоро сделаю небольшую спиртовку. Да, для больших варок она не подойдет, но для небольших и качественных — самое то. Тот самый контролируемый огонь, которого добиться на больших объемах невозможно. А вкупе с самодельным термометром это будет уже набор начинающего алхимика.

— Конечно нет, Элиас, — спрыгнул Грэм и мы ступили на край Проплешины, — Огонь Одаренных другой, он позволяет создавать более мощные эликсиры и зелья и повышать их качество. Я не знаю как это работает, но обычно алхимики, — те, у кого есть такая возможность, — подбирают под себя слабеньких огневиков. От них ведь немного требуется — поддерживать огонь и всё, причем обычно несильный.

— Вот как… Значит, их зелья лучше в том числе и из-за таких вот помощников? Дело не только в личном мастерстве?

— И в нем тоже, не недооценивай. Пусть я и сказал, что Марта не лучше самоучек, но ты же знаешь, что это не так — она отличный алхимик, и тому же Хабену до нее далеко. Просто она… дрянь! Вот и всё.

Грэм сплюнул и его слюна, упавшая на высохшую почву, тут же зашипела и испарилась.

А я почувствовал жар под ногами.

Мы спустились.

Я взглянул вдаль и увидел как воздух дрожит и мерцает, искажая очертания дальнего края проплешины. Пахло сухой землей, раскаленным камнем и чем-то сладковато-горьким.

И повсюду всё было рыжее: рыжие листья, рыжие стебли, рыжая земля… даже камни, выступающие из почвы, имели характерный медный оттенок.

Я взглянул на ближайший куст и, приглядевшись, различил небольших жуков с медно-красными панцирями, которые неторопливо ползали по листьям, поблескивая на солнце.

— Медноспинники, — сказал Грэм, перехватив мой взгляд. — Безобидные жуки, которые жрут огненную крапиву. Они единственные существа, которым от нее ничего не делается.

Прямо как мой мурлык, — мелькнула мысль. И вот ему, похоже, было не очень хорошо в этом месте. Он тяжело дышал и с опаской выглядывал из корзины. Впрочем, влияние этого горячего воздуха стал ощущать и я. Теперь стало понятно, зачем Грэм взял столько воды и тряпки.

А еще я чувствовал насколько же стало тут тяжело Виа и моим мутантам. Словно весь этот воздух душил их. Горячая среда просто не подходила для растений, привыкших к тени и влаге Кромки. Надо было их оставить наверху, вот только кто ж знал, что им даже в корзине будет плохо? Похоже, придется использовать захваченную воду и для них. Да и может надолго мы тут не задержимся.

— Пошли. — кинул мне Грэм, и взял в руку метательный кинжал, во второй он держал топор, — Немного поохотимся, а потом заберем огненную крапиву — совместим приятное с полезным.

Мы двигались медленно, осторожно выбирая куда ставить ногу. Земля под ногами была сухой и растрескавшейся, местами проваливалась под весом, и я быстро понял, почему Грэм не торопился — где-то земля была буквально задубевшей, а где-то рассыпалась. С чем это было связано — непонятно.

Уже через десять шагов я ощутил, как начал накатывать жар, его приносило оттуда, из глубин Проплешины. От некоторых порывов было ощущение, словно кто-то открыл заслонку огромной печи и направил поток горячего воздуха прямо в лицо. Каждый вдох давался чуть труднее предыдущего. Насколько же тяжело там, в середине?

— Не торопись, — бросил Грэм, не оборачиваясь. — Тут спешить нельзя. Перегреешься — свалишься, а тащить тебя обратно мне неохота. Дай телу привыкнуть к этому месту.

— Да я и не тороплюсь.

— И дыши тоже медленно. — добавил он.

А я только подумал, куда уж медленнее?

Но кивнул, и сосредоточился на дыхании: медленно и ровно, как при медитации. И стало чуть полегче.

Земля вокруг была покрыта сетью глубоких трещин. Некоторые из них были узкими, в палец шириной, другие же достаточно широкими, чтобы в них провалилась нога.