— Получи, фашист, гранату! — заорал я по-русски, запуская особо плотный снежок в Лиана. Парень увернулся, и снаряд настиг его подругу. Она взвизгнула и весело рассмеялась.

Но я недооценил коварство женщин.

В какой-то момент я так увлекся перестрелкой с Кору, которая отбивалась от моих атак снежками размером с дыню, что не заметил манёвра с фланга.

— Взять его! — скомандовала Белла.

На меня навалились со спины. Лили провела подсечку, Белла повисла на плечах, и я, потеряв равновесие, с грохотом рухнул в сугроб на берегу.

Секунду спустя меня накрыла лавина тел.

— Сдавайся! — кричала Лили, пригоршнями запихивая мне снег за шиворот.

— Пощады! — хрипел я, отплевываясь. — Всё, сдаюсь! Я пленный!

Мы лежали в сугробе, запыхавшиеся, мокрые, красные, но абсолютно счастливые. Пар клубами валил от наших тел, сердце колотилось где-то в горле. В этот момент для меня не существовало ни войн, ни богов, ни уровней, только смех любимых женщин и холодный снег, тающий и стекающий ручейками по горячей коже.

— Жрать хочу, — резюмировал я, глядя в зимнее небо. — Если сейчас не поем, умру героической смертью от голода.

Пикник устроили прямо на берегу. Мэриголд и Белинда, которые мудро воздержались от ледового побоища, уже расстелили тёплые одеяла и достали припасы.

Всё-таки магия — великая вещь! Еда в корзинах была горячей, словно только из печи. Жареное мясо, пироги с капустой, глинтвейн, от которого шёл пряный пар, мы уничтожали жадно и молча, как волки. Мэриголд тихонько наигрывала на лютне что-то спокойное, а Белинда подпевала ей без слов.

Насытившись, я привалился спиной к дереву, обнимая Лили и Беллу и глядя на ледяные шпили парка.

— Хороший день, — тихо сказала Марона, кутаясь в меховой плащ. Она не каталась из-за беременности, но, кажется, получила удовольствие просто наблюдая за нашим безумием.

— Лучший, — согласился я. — Но пора возвращаться. Завтра бал у губернатора, а зная Дюрана, нам предстоит то ещё испытание на прочность.

— Танцы? — поморщилась Кору.

— Хуже, — усмехнулся я, допивая глинтвейн. — Политика!

Мы собрались, когда солнце уже начало садиться, окрашивая ледяные скульптуры в кроваво-красный и фиолетовый. Обратно в гостиницу ехали в приятной тишине, уставшие, но заряженные энергией.

День удался. Завтра мне предстояло надеть парадный камзол, нацепить фальшивую улыбку и нырнуть в серпентарий местной знати. Впрочем, это будет завтра, а сегодня меня ждал тёплый номер, горячая ванна и…

Я перехватил многообещающий взгляд Белинды.

Возвращение в гостиницу напоминало эвакуацию, только наоборот. Едва мы переступили порог «Бархатной песни», как мирный расслабленный настрой испарился, сменившись предпраздничной истерией.

До грандиозного бала у губернатора оставались сутки, но, судя по активности моих женщин, мы опаздывали не меньше чем на неделю.

— Гарена, где мое синее платье с серебром? — голос Мароны, вновь принявшей облик властной баронессы, эхом разнёсся по холлу.

— Уже отпариваем, миледи! — донеслось откуда-то сверху.

— Артём, ты не видел мою заколку? — Лили пронеслась мимо, едва не сбив с ног официанта с подносом.

— Если она в форме морковки, то ты оставила её в карете, — крикнул я ей вслед, уворачиваясь от пробегающей мимо портнихи с ворохом лент.

Весь отель гудел, как трансформаторная будка. Слуги носились с утюгами, платьями и шкатулками, пахло раскалённым металлом, духами и нервозностью. Я чувствовал себя лишним на этом празднике высокой моды.

— Милейший, — я поймал за локоть пробегающего Прохора. Трактирщик выглядел так, будто его контузило. — Организуй мне ужин в номер, горячую ванну, и чтобы в ближайшие два часа меня никто не трогал, если только не начнётся вторжение демонов. Хотя нет, даже если начнётся, я занят.

— Сию минуту, милорд! — он испарился с неестественной для человека скоростью.

Я поднялся в свои покои, мечтая только об одном: смыть с себя пот и усталость. День выдался отличный, но насыщенный до предела, мышцы приятно ныли после катка, а голова гудела от переизбытка впечатлений. Номер встретил меня тишиной и теплом камина. Я сбросил куртку, стянул сапоги и с наслаждением рухнул в кресло, вытягивая ноги к огню.

— Завтра снова в бой, — подумал я, глядя на пляшущие языки пламени. Губернаторский бал — это вам не танцы-шманцы, а самое настоящее поле битвы. Улыбки, за которыми скрываются кинжалы, вежливые вопросы, нащупывающие слабости, Дюран, местная знать, шпионы, торговцы… Придётся держать лицо, фильтровать каждое слово и сканировать толпу Глазом Истины до кровавых слез.