Такое сладкое слово. Как много оно значит. И как сильно оно отличается в своем смысле для разных слоев населения.

Для крестьян победа Галесса и Агровых означала освобождение от страхов, ставших черноземом самых жутких былин и историй, которые мы до сих пор рассказываем детям. Для ремесленников и торговцев — новые дороги через континент и возможность беспрепятственно переправлять товары к самым удаленным рубежам, в те времена, десятка царств и королевств и сотен мелких княжеств раздробленного человечества восточного материка.

Что же до знати и военных… вот здесь и крылась вся загвоздка. Поколениями лучшие сыновья и дочери восточной земли жили войной. Она с лихвой выпила их крови, за что мы чествуем героев и поныне, но, стоит признать, она же их и кормила. Налоги, подати, сборы, обязательные работы на царских, королевских и княжеских землях — все это не касалось военного сословия и военной знати. Но война близилась к концу. А значит наступало время мыслей о будущем.

Свободном будущем.

Где каждому пришлось бы найти себе новый способ продолжить жизнь. Уже мирную. Не военную.

Да, разумеется, никто тогда и предположить не мог, что Галесс, под знаменами которого собрались многие из государств, станет основой первой и единственной Империи Людей за всю письменную историю. Никто, в самом страшном сне, не хотел даже мысли допустить, что с падением Эктасса войны не прекратятся и тогда еще молодая страна переживет все то, что она испытала за последние полтысячи лет.

Пьяные от скорой победы представители аристократии и окрыленные успехами Агровы делили шкуру еще не убитого медведя. И именно это и вызвало распри, которые могли бы изменить ход истории. Иронично было бы наблюдать, сквозь призму эпох, за почти победившим восстанием людей против гнета и узурпаторов Первородных, погибших бы в огне междоусобных распрей.

С великой помощью церкви Светлоликого и личного примера старшего поколения Агровых и его героев, включая Святого Василия Спасенного — единственного, кто уцелел в событии, теперь известном как Плач Мучениц, зарождавшийся конфликт удалось унять.

Но не без потерь.

Княжна Веренса, младшая дочь Последнего Царя, пропала в день, когда сержант Мендера и его люди вернулись из замка Сидхе Пылающего Рассвета вместе с Пламенем. Великая победа перемешалась в тот день с трауром. Княжна Веренса, скорее в силу своего совсем нежного возраста, нежели каких-то святых качеств, коими её наделил фольклор, всего пятнадцати лет от роду, так и не попала под влияние аристократии и не присоединилась ни к одной из фракций, старавшихся урвать кусок того, что еще не лежало на их столах.

Теории множатся и по сей день. Кто-то говорит, что княжна была отравлена и погибла. Кто-то, что её не существовало и вовсе, а сам образ придуман Агровыми в качестве одного из «вдохновляющих штандартов». Есть и самое известное предание среди романтично настроенной молодежи о том, что в княжну Веренсу был влюблен молодой дружинник. Славный воин, без рода и крови. Сын дубильщика и травницы.

Когда его родители погибли от стрел эльфов и дворфийских копий, воин отправился на запад — в Ветроград, теперь известный как Метрополия. Истории разнятся в своих предположениях. В одних, благодаря тяжелому труду в мастерской отца, молодой юноша мог голыми руками согнуть подкову и ударом кулака убить взбешенного быка. Другие предполагают, что мать его была Слышащей и потому с детства кормила его отварами и травами, которые сделали кожу воина крепче стали, а жилы прочнее канатов.

Это все, конечно, часть легенд.

Достоверно, благодаря архивам Церкви и городских управ, известно, что в Ветроград действительно прибыл юноша с приграничья Алькадских, тогда еще — Антареманских, холмов. Будучи невероятно крепкого телосложения и высокого роста, он был принят за полукровку Первородных и брошен в темницу, где потребовал суда Мечом и Огнем, чтобы доказать свою невиновность.

Пока суд рассматривал его дело, в Ветроград, после очередной громкой победы войска Галесского, вернулись войска и полководцы, чтобы залатать раны и пополнить ряды.

В историях говорится, что возлюбленный Веренсы, чье имя так и осталось сокрыто в тенях прошлого, сразился с самим Святым Василием и одержал победу, трижды заставив Василия сменить оружие и спешиться с боевого коня. Но в записях Церкви и городской управы Ветрограда значится, что Василий выступал в качестве судьи состязания. Впрочем, можно предположить, что бюрократы того времени обладали равным стремлением выслужиться, что и их потомки нашего времени. Имя Василия могли пытаться защитить от, по мнению крючкотворцев, порочащего его поражения.