Вот и дом № 20. Ее вновь поразил его убогий, мрачный вид. У лестницы валяется какое-то тряпье, бочарные клепки, расщепленный черенок от лопаты. Подумать только, и в такой трущобе живет самый могущественный человек Франции, по одному слову которого тысячи людей отправляют на гильотину!

«Ему ничего не нужно, кроме крови невинных страдальцев, — вспомнила она слова прокурора Бугон-Лонгре. — Как вурдалак, он жаждет и живет ею».

Девушка дернула шнур звонка. Третий раз за сегодняшний день она приходила сюда и никак не могла добиться встречи с тем, кто был причиной ее приезда в столицу.

Дверь открылась.

— Это опять вы? — воскликнула появившаяся на пороге женщина. — Я же сказала: он болен! Посещения запрещены. Во имя милосердия — уходите!

— Я должна увидеть его, — тихо сказала девушка, умоляюще прижимая ладони к груди и чувствуя под тканью рукоятку ножа.

— Ну что за упрямство! — рассердилась женщина. — Ладно, приходите завтра. Обещаю, завтра я не стану чинить вам препятствий.

— Нет. Я должна увидеть его сегодня. Дело не терпит отлагательств.

— Я не пущу вас!

— Симона, кто там? — послышалось из глубины дома. — Если это та девушка, которая передала мне письмо, пусть пройдет.

— Но…

— Я сказал — и так будет!

Симона Эврар сокрушенно покачала головой:

— Проходите. Друг народа ждет вас.

Девушка стала подниматься по ступенькам. Руки она держала у груди. Со стороны могло показаться, что она сложила их для молитвы. На самом деле она сделала это для того, чтобы в любой момент выхватить нож.

СОВСЕМ ОДНА

Ее полное имя было Мари Шарлотта де Корде д'Арман. Она родилась 27 июля 1768 года в деревушке Сен-Сатюрнен де Линьерне в родовитой, но обедневшей дворянской семье. С самого детства Шарлотта знала, что будет воспитываться в монастыре, и о другом будущем не мечтала.

Где-то далеко, в Париже, король Людовик XVI с супругой Марией-Антуанеттой в страхе за свою жизнь уступали требованиям плебеев, а в монастыре время будто замерло. Службы, долгие беседы с настоятельницей, необременительная работа в саду… Раскаленные камни под ногами и выжженное солнцем белесое небо над головой.

Но через год-другой волны революции докатились и до этого мирного края. Многие местные аристократы, прежде щедро жертвовавшие на нужды монастыря, занялись личными делами, озаботившись сбережением своего состояния и своей головы. Кто-то подался в Англию, кто-то — за океан, в Америку, а те, что остались, не желали делиться даже малыми крохами с сестрами во Христе, так как имели все основания подозревать, что вскоре сами будут трястись над каждым су.

Настоятельница простилась с воспитанницей: «Пойми, милая, самим есть нечего», — и отправила ее «в люди». Не домой — дома у Шарлотты к тому времени уже не было. Мать умерла, отец, распродав имущество и даже не подумав позаботиться о дочери, отправился то ли в Марсель, толи в Лилль, братья и вовсе эмигрировали. Куда идти? Кого просить о приюте?

— Ты обратись к госпоже де Бретвиль, — советовала настоятельница. — Она добрая, она не откажет.

Дальняя родственница Шарлотты по материнской линии мадам де Бретвиль, женщина красивая, но скупая и надменная, не обрадовалась встрече с девушкой, напротив, не скрывала своего раздражения. Вот еще заботы на ее голову! Но не прогнала — уже хорошо. Шарлотте отвели крохотную комнатушку рядом с помещениями для прислуги и в знак особого благоволения разрешили пользоваться библиотекой, которую собирал вплоть до самой своей кончины господин де Бретвиль.

После этого о девушке… забыли. Фамильная гордость Шарлотты страдала. Не имея средств к существованию, она не была вхожа в высший свет. Но даже если бы случилось чудо и ее пригласили на все реже устраиваемые балы, она вынуждена была бы ответить отказом, потому что у нее не было приличного платья!

Каждый день она ждала, что ее без лишних церемоний попросят очистить помещение. Она даже старалась обходиться без прогулок: ей казалось, что как-нибудь, вернувшись, она обнаружит дверь на замке.

Вынужденное затворничество было бы невыносимо, но спасали книги — в них Шарлотта находила отдохновение. Особенно любила она античные трагедии, герои которых подвигом своим и жертвенной смертью своей меняли ход истории, стяжая милость богов и славу потомков.

— Так, может, и я?.. — шептала девушка, оторвавшись от книги и устремив взгляд в окно, за которым вдали катило волны безучастное море.

ПОИСК ЦЕЛИ

Мысли, пока еще смутные, не оформившиеся ни во что конкретное, тревожили, приносили бессонницу. Лежа в своей каморке, Шарлотта грезила, представляя себя то Жанной д'Арк, обратившей в бегство захватчиков англичан, то мадам де Помпадур, которая из своего будуара вершила судьбами Европы, заботясь не только о своем влиянии на Людовика XV, но и о могуществе Франции.