«Стеночка-то с секретом, дорогой ты наш господин Анисимов». В самом деле, часть стены оказалось дверцей, не очень-то широкой, но вполне чтобы через нее мог пройти даже весьма упитанный человек. В свете свечи не рассмотришь.

Дверца подалась не сразу, но открылась после некоторых мучений Михаила. За ней оказался черный провал коридора, уходящий куда-то вглубь. Теперь Жуков не стал испытывать судьбу и оставил дверцу открытой. Сам, прикрывая свечное пламя рукой, двинулся дальше по найденному ходу, укрепленному через сажень деревянными толстыми столбами и перекладинами на них. Через пятьдесят шагов Миша наткнулся на новое препятствие — еще одну дверь. За ней слышался какой-то металлический звук. Помощник начальника сыскной полиции от неожиданности погасил свечу и замер.

За дверцей слышались человеческие голоса, слов было не разобрать.

Жуков повернулся и, не создавая шума, помчался назад к выходу. Прикрыл дверцу и оперся о нее спиной. Только после этого позволил себе несколько раз тяжело вздохнуть. Сделал попытку обрести некоторое спокойствие и трясущимися руками попытался зажечь свечу, что удалось только с третьего раза.

«Итак, что мы имеем, — начал подводить итоги Михаил, но потом спохватился: — Закрытую дверь и сыскного агента в мышеловке».

Штабс-капитан спустился вниз, не забыв запереть дверцу, кое-как положил лестницу на место. Промерз, казалось, до самых костей, но почистил снегом брюки и попытался вытереть руки, после этого помчался к дому. У черного входа его никто не ждал. Только там Василий Михайлович почувствовал, как сильно окоченел. Некоторое время стоял, отогревался, потом скинул обувь и отправился со всей предосторожностью в комнату, заглянул к Михаилу, но его на месте не оказалось.

Немного подождал.

«Что, черт побери, с этим молодцем?» — в сердцах выругался он и пошел на поиски пропавшего агента.

Миша уронил свечу, и она погасла, закатившись под полку с вином. Но он заметил куда, поэтому распластался на полу и попытался достать. Усилия не пропали втуне, Жуков не стал подниматься с пола. Рукой кроме свечи нащупал несколько банок, завернутых в бумагу. После того как свеча вновь затрепетала огнем, молодой человек вытащил из-под полки банку и обомлел — она была завернута в красненькую десятирублевую ассигнацию, внутри густая мазь того же цвета. Михаил вновь посмотрел под полку, там стояло много банок, завернутых в ассигнации разных цветов.

Жуков отложил в сторону из последнего ряда денежную купюру. Банки постарался поставить так, как они были расположены.

Сложенная купюра перекочевала в карман. Миша отряхнулся, пошел к лестнице.

Он чуть ли не отпрыгнул в сторону, когда перед ним возник человек. Полегчало сразу — это был штабс-капитан, — но сразу бросило в холодный пот.

— Дверь! — с отчаянием чуть ли не вскрикнул Жуков.

— Щелкнула, — как ни в чем не бывало произнес Василий Михайлович.

— Мы же в мышеловке, — отчаяние не покидало молодого агента.

Орлов пожал плечами, что, мол, произошло.

— Нам без посторонней помощи не выбраться.

— Ты пробовал?

— Да.

— Пошли посмотрим, — Василий Михайлович начал подниматься по лестнице.

В девятом часу пополудни Путилин взял со стола написанную небрежным почерком бумагу и со всей внимательностью приступил к чтению.

«Донесение.

Я, агент сыскной полиции, коллежский регистратор Коврижкин Григорий Петрович, заступил на пост в 8. 05, сменив агента Сенникова».

Далее шло описанное почти по минутам хождение по городу Фомы Тимофеевича Ильина, но ничего эдакого, за что мог зацепиться глаз. Все чинно, благородно, словно в самом деле управляющий имением занимается необходимыми закупками, так сказать, блюдет службу.

Штабс-капитан шел впереди, Михаил со свечой позади, и поэтому больше приходилось идти на ощупь. Лестница была довольно узкой.

— Дай свечу, — Василий Михайлович протянул руку назад. Осветил перед собою пространство. Он не стал возиться с дверью, посмотрел на наличники, там, в самом деле, не было никаких ключей, ручек и щеколд.

«Странно, как они отсюда выходят», — но вслух не сказал ничего, только засопел и достал из кармана нож.

— Держи повыше, — протянул свечу Мише. Вставил лезвие ножа между дверью и рамой, осторожно повел вниз. Тишина, только треск плавящегося воска и звук скользящего металла по дереву. — Что, Миша, попались мы как куры в ощип.

— Попались.

— Что будем делать?

— Там внизу есть ход саженей двадцать, заканчивается дверью, но за нею я слышал голоса.

— Мышеловка с двух сторон. — Орлов присел на верхнюю ступеньку и оперся о дверь. — Нашел что-нибудь?