— Становится очевидным, что есть повод.

— Ты тоже думаешь, что здесь что-то есть?

— Нет сомнений.

— Тогда держи ушки на макушке.

— Это как водится.

— Нам надо проверить хозяйственные постройки, окна твоей комнаты туда не выходят?

— К сожалению, нет.

— Вот именно, нас поселили так, чтобы, не дай бог, мы что-либо увидели. Ты заметил очищенную от снега дорожку туда? Парадное крыльцо так не выдраено. Жаль, — штабс-капитан ударил кулаком правой руки по ладони левой, — ночью мне так и не удалось туда попасть. Целую ночь Степин провел у лестницы, карауля нас.

— Да, я тоже хотел выйти во двор.

— Так бы нас не стерегли, если бы не было причины скрывать от посторонних глаз тайное.

«Мысли вихрем проносились у меня в голове. То ли показалось, что я ошибся и это — простое сходство, то делалось несомненным, что вижу Ильина, который переоделся для каких-то особых целей в инженерный мундир. Я пристально всматривался в довольно тучную фигуру, идущую медленным шагом, и все больше убеждался, что это — переодетый Ильин, который вдруг исчез в подъезде большого дома. Я последовал за ним и оказался у двери, на которой крупными буквами написано: «Иван Петрович Берг».

Инженер пробыл там с четверть часа, затем вышел из дома, сел на извозчика. Я едва успел вскочить к другому. Ничего не подозревавший инженер подъехал к дому на Боровой, расплатился с извозчиком и скрылся в подъезде. Я подождал и вошел следом за ним.

— Скажите, пожалуйста, — обратился я к швейцару. — Сюда сейчас приехал инженер путей сообщения. Быть может, он остановился здесь?

— Да, Сергей Васильевич здесь проживают, а вам-то какое дело?

Иногда приходится представляться, когда тебя не узнают.

— Иван Иваныч, а я не признал, — расплылся в улыбке швейцар. — Сергей Васильевич Будовцев у нас лет пять проживают.

— Он инженер-путеец?

— Совершенно верно, на железной дороге инженером.

— Женат?

— А как же. Хозяйственная у него Марья Семеновна и трое ребятишек-погодок.

— Понятно…

— Неужели я ошибся? Но так походить! — рассказывал потом Путилину Соловьев, побывавший у дома Бернардаки и там вполне основательно сумевший рассмотреть Фому Тимофеевича.

— Бывает, — произнес Иван Дмитриевич, — главное, чтобы мы своего не упустили, каждый его шаг должен быть известен: у кого бывает, где бывает, с кем встречается, в каких местах его можно встретить. Все.

— Это непременно, Иван Дмитрии.

— Кто там за Ильиным сейчас наблюдает?

— Агенты Коврижкин и Сенников.

— Что ж, за них я спокоен. Сердце за уехавших болит, очень уж тревожно.

— Иван Дмитрии, Орлов — офицер с боевым прошлым, и смекалка у него еще та.

Приятно слышать из уст человека похвалу другому агенту.

— Да, — сказал Путилин, поддерживая в себе уверенность, что посланные справятся со всеми трудностями, — но там Миша. Он еще не так опытен.

— Недооцениваете вы, Иван Дмитрии, молодых людей, — надворный советник поднялся со стула, — Михаил нас еще удивит.

— Вашими бы устами…

Что тоже верно, все когда-то были молоды и неопытны.

Некоторые успехи в расследуемом деле видны. Взяты показания у студента Микушина, остается только, чтобы он опознал Фому Тимофеевича. А там известия от штабс-капитана.

Путилину не хотелось спешить и задерживать Ильина, арест которого может встревожить остальных участников банды. Интересно было бы знать, известно ли тому же Анисимову (а вдруг не Анисимову и Иван Дмитриевич ошибался в рассуждениях?) об убийстве или злодейство задумывалось ранее?

Гадал, словно на кофейной гуще. А надо бы опираться исключительно на собранные сведения.

Что же все-таки удерживает Ильина в столице?

Как всегда, помимо нынешнего дела в столице число ограблений, краж не убывает, да и мошенники процветают. Кто бы подумал, что на свете столько доверчивых людей?

Не было девяти часов пополудни, когда охотники вернулись после лесных приключений. Оставили за дверью дома темень, слегка освещенную месяцем с россыпью мерцающих звезд. Прямо-таки ввалились в дом, усталость давала о себе знать.

Снег в лесу в самом деле местами доходил до пояса. Приходилось чувствовать себя мухой, попавшей в сети паука. Но это стоило того — свежий воздух пьянил больше, чем анисовая хозяина, красота леса, укутанного в пушистую шубу, завораживала. Ну и не беда, что добыча ускользнула, даже встреченный лось и тот так рванул по толстому покрову, что не успели даже ружья вскинуть, но зато потом всласть постреляли.