— Господа, я надеюсь встретить вас в столовой через час.

— Обязательно, — кивнул штабс-капитан, но мученическое выражение лица говорило об обратном. Михаил вообще проговорил что-то неразборчивое, не было сил.

В предоставленной комнате Жуков рухнул на кровать, не снимая одежды. Провалялся три четверти часа, чувствуя, что ноги живут отдельно от него, что на каждое движение, хотя бы одним пальцем на руке, уйдут оставшиеся силы. Но через назначенное себе самому время Михаил ощутил, что еще жив и вполне может шевелиться, даже без особых усилий подняться и надеть платье.

«Господи, — пронеслось в голове, — ведь ночью надо будет еще…» — на этом мысль оборвалась, не получив законного продолжения. Думать просто не хотелось.

Минута в минуту Михаил вошел в столовую. Наклеив на лицо измученную улыбку, пытался выглядеть бодрым и довольным. Василий Михайлович выглядел ненамного лучше, всем своим видом демонстрируя полное удовлетворение, смешанное с невыразимой усталостью.

За столом почти не говорили, только слышался мерный стук ножей и вилок. Изредка нарушало идиллию бульканье наливаемой анисовой, но не так часто, как в прошлый вечер.

— Я вижу, вам не понравилось в лесу? — язвительно спросил Петр Глебович, но слышалось в его тоне иное: «Когда же вы, господа, уберетесь наконец?»

— О! Что вы! — за гостей ответил начальствующий чиновник. — Было чудесно. Никогда еще не приходилось так вот проводить время.

— К охоте надо готовиться заранее, присмотреть зверя, прикормить его, если надо, — поучительно произнес Петр Глебович, отправив в рот очередную ложку щучьей икры. — Охота сродни искусству: надо, чтобы выстрел поставил финальную точку в пьесе. Ныне у нас, господа, было бесполезное хождение.

— Но природа…

— Василий Михайлович, ею надо любоваться в других местах, а здесь у нас не леса, а сплошные завалы.

— Не скажите, воздух такой, словно десять лет с плеч долой.

— То-то я видел, как вы едва до дома добрели, — позволил себе хозяин шутку над петербургскими чиновниками.

— Это от постоянного сидения в присутствии, Петр Глебович, кипы бумаг, — он замахал руками, — не напоминайте о них, не то дурно станет только от воспоминаний.

— Как же вы здесь оказались? — вопрос вроде бы и задан невзначай, но с дальним прицелом.

— Если бы не болезнь Николая Акимыча.

— Николая Акимыча? — переспросил хозяин, внимательно осматривая собеседника.

— Вы с ним знакомы? — не потерялся Орлов, ведь названо первое пришедшее на ум имя, и едва заметная бледность и испарина выступила на висках.

— К сожалению, нет.

— Мне казалось, что он всю губернию объездил, никого не миновал.

— Увы, мой дом Николай Акимыч не удостоил посещением.

— Может быть, он приезжал в ваше отсутствие?

— Управляющий доложил бы.

— Степан?

— Нет, мой управляющий сейчас занимается закупками в столице.

— Хороший управляющий в наше время — редкостное явление.

— Плохих не держим, — Петр Глебович постучал вилкой по графину, намекая на понравившийся гостю огненный напиток.

— Давно вы здесь?

— Я же вчера говорил.

— Простите, — штабс-капитан смутился и к тому же покраснел, как застенчивая девица, — вчера я немного… — он замялся, — был не в себе, усталость, переезды.

— Понимаю, служба требует определенных жертв.

— Вы выразились точно, требует жертв, но лучше они были бы чужими, — смутился еще больше Орлов, понимая, что поставил себя в неловкое положение. — Впрочем, пора отдохнуть после такого дня, — попытался он увести разговор в другую сторону.

Михаил поднялся первым.

— Петр Глебович, позвольте покинуть вас, иначе, чувствую, до постели не доползти.

— Может быть, горячего чаю?

— Благодарю, но вынужден отказаться.

Вслед за Жуковым из-за стола вышел штабс-капитан.

— Я думаю, и мне пора.

— Что ж, спокойного сна, — пожелал хозяин.

Пока поднимались, Орлов успел шепнуть младшему помощнику:

— В два часа будь готов.

— Боюсь…

— В два часа, — одернул молодого человека Василий Михайлович.

— А Степан?

— Надеюсь, сегодня он не будет нас сторожить.

Разошлись по комнатам. Через четверть часа к каждому из них заглянул Степан с вопросом, нет ли у достопочтимых гостей каких-нибудь просьб. Орлов только отмахнулся. Михаил попросил графин холодной воды.