Он уже воротился к дому, когда у дверей заметил ждавшего Степана.

— Как там наши гости? — Анисимов не обращал внимания на то, что молодой человек довольно легко одет.

— Оба проснулись, тот, что помоложе, попросил принести чаю, второй — холодной воды для умывания и разминался как-то странно. Мне кажется, не чиновник он, скорее бывший военный, на человека с пером в руках не похож. Ночью спали, как медведи по норам, никуда не выходили, только сап был слышен.

— Любопытно, — только и произнес Анисимов, напоследок вдохнул полной грудью свежего морозного воздуха, — что ж, посмотрим, — и вошел в дом.

Следом тенью скользнул Степан.

В гостиной перед зажженным камином в кресле сидел Орлов. Он не заметил, как вошел хозяин.

— Доброе утро, Василий Михайлович! Как самочувствие?

Скрытая ирония не ускользнула от петербургского чиновника, но он не обратил на нее особого внимания.

— О! Прекрасно! — Василий Михайлович поднялся со смущенной улыбкой на лице. — Давно так сладко не спал. Вы позволите? — Он, не дожидаясь разрешения, достал тонкую сигару и подошел к камину. Потом с благодушным выражением выпустил изо рта струю ароматного дыма. — Все у вас устроено со вкусом, — он повел сигарой перед собой.

— Вы мне льстите, — угрюмо ответил Петр Глебович, — это все осталось, как я говорил, от прошлого хозяина. Мне не пришлось ничего менять.

— Отменный вкус был у предыдущего хозяина.

— Степан, завтрак готов?

— Так точно.

— Позови, — обернулся к штабс-капитану, показывая тем, что ему незачем запоминать имена гостей, — э…э…

— Михаила, — подсказал Василий Михайлович.

— Вы совершенно правы. Позови Михаила в столовую.

Трапезничали молча, только, между прочим, штабс-капитан с какой-то молящей улыбкой произнес:

— Вы вчера обещали устроить охоту, я надеюсь, не откажете в милости гостям?

Петр Глебович не донес вилку до рта, скосил взгляд на петербургского чиновника, выдавил из себя ставшим вмиг сиплым голосом:

— Я обещания привык держать.

— Вы доставите несказанное удовольствием приезжим, — Орлов явно играл недалекого человека, дорвавшегося до гостеприимного хозяина, у которого можно отдохнуть на дармовщину.

— Я распоряжусь. Вы хотели бы на лошадях или пешком?

— О, Петр Глебович, на ваше великодушное усмотрение, — штабс-капитан с превеликим удовольствием отправил в рот соленый рыжик.

— Хорошо, а вы, — он обратил взор к Михаилу, — что хотели вы?

— Однако мне все равно, полагаюсь на вас, — Жуков приложил руку к груди. — Я, к сожалению, не охотник, но непременно хотелось бы побродить с ружьем по лесу.

— Не вижу препятствий к исполнению вашего желания. У вас, правда, не слишком подходящая одежда, но ничего, подберем.

После чая и непременной сигареты у камина, которая являлась своеобразным ежедневным ритуалом для хозяина, как он сказал гостям, Анисимов резко оборвал пустой рассказ на полуслове и поднялся с кресла.

— Что, господа, не передумали?

— О чем? — Орлов не понял, о чем идет речь.

— Как о чем? — Петр Глебович бросил сигарету в пламя, пожиравшее березовые поленья, в камине. — Об охоте, разумеется.

— О нет! — поднялся в свою очередь Василий Михайлович. — Мне было бы интересно.

— В лесу снега намело, там нет тропинок, по пояс в некоторых местах, — то ли предупреждал, то ли отговаривал хозяин. Невозможно было понять, какие чувства вкладывал Петр Глебович в слова, но ясно одно, что есть непременное желание избавиться от нежданных гостей. — Не пугает?

— Если выдалась такая возможность, — штабс-капитан продолжал играть роль столичного чиновника, — отчего ею не воспользоваться с великодушного разрешения хозяина, — в голосе послышались нотки лести.

— Тогда предлагаю не откладывать.

— Я готов, — Орлов всем своим видом показывал нетерпение.

— А вы?

— Я тоже, — робко произнес Михаил, ему хотелось остаться в имении, чтобы по возможности осмотреть дом и пристройки. Но хозяин был настроен решительно и не имел желания оставлять в доме никого из гостей.

— Степан принесет вам платье для охоты, надеюсь, получаса вам будет достаточно для переодевания?

— Даже с избытком, — ответил за двоих штабс-капитан.

Наверху, когда шаги Степана стихли на лестнице, Василий Михайлович по-военному быстро переоделся и прошел в комнату, предоставленную Жукову.

— Какие соображения? — без предисловий произнес он тихим голосом, подойдя к помощнику.

— Что-то хозяин пытается нас побыстрее выпроводить излома.

— Ты тоже это заметил?