— Предельно ясно, — отозвался штабс-капитан.

В половине девятого Путилин оделся и спустился вниз, чтобы отправиться на Владимирский для встречи с ротмистром Ильей.

— Куда прикажете, Иван Митрич? — спросил у сыскного начальника извозчик, доехав по Большой Морской до Невского.

— Куда? — очнулся Иван Дмитриевич от мысли, припомнив, что не сказал адреса. — На Владимирский, к «Давыдке».

Сани легко скользили по Невскому мимо зажженных фонарей и газовых рожков над дверьми домов.

Извозчик почти бесшумно подкатил к подъезду ресторации Давыдова, в котором знакомец Левовского, вероятно, уже поджидал товарища.

Путилин окинул внимательным взором залу, в которой сидело множество статских, но только один в мундире улана 8-го Вознесенского полка. Направился к нему.

— Господин ротмистр, — обратился он к военному, — разрешите к вам присесть?

— Извините, милостивый государь, — ротмистр окинул Путилина таким взглядом, что по спине пробежала холодная волна, — я жду приятеля.

— Уж не Сергея ли Ивановича Левовского?

— Так точно, — ротмистр посмотрел на статского с неподдельным интересом. — Не соизволите ли сказать, где же он сам?

— Разрешите присесть?

— Извольте, но откуда вы можете знать о нашей встрече?

Путилин подозвал официанта и попросил принести рюмку водки и что-нибудь мясное — несмотря на приверженность к службе, человеческий организм требует постоянной подпитки.

— Извините, но вы не ответили.

— Мы с Сергеем Ивановичем были представлены друг другу в присутственном месте.

— Меня интересует, как вы узнали, что я именно его жду? Не мог же он сам сказать незнакомому человеку? — И окинул чуть ли не презрительным взглядом седовласого господина с пышными бакенбардами.

Путилин положил перед ротмистром записку, больше играть роль перед офицером не было желания.

— Это писано не вам, — он потряс бумагою с рассерженным не на шутку видом.

— Илья, извините, не знаю по батюшке?

— Илья Николаевич Торонов.

— Илья Николаевич, когда вы видели в последний раз господина Левовского?

— Чем вызван столь пристальный интерес к нашим персонам?

— Поверьте, не праздным любопытством.

— Извините, но я не привык обсуждать личные дела с незнакомым человеком.

— Позвольте представиться, Иван Дмитриевич Путилин, начальник Санкт-Петербургской сыскной полиции.

— И чем это я мог заинтересовать полицейских столицы?

— Ваш друг Сергей Иванович Левовский в ночь на воскресенье был убит.

— Как? — Глаза ротмистра округлились, и Путилину показалось, что тот готов вскочить со своего стула.

— Илья Николаевич, пожалуйста, на нас уже начали обращать внимание. Будьте сдержаннее.

— Какая сдержанность! Серж… он… я… — он взял себя в руки, — позвольте вам не поверить.

— Илья Николаевич, я не привык шутить такими вещами.

— Бедный Серж.

— Когда вы виделись с ним в последний раз?

— Мы расстались с ним около часу ночи в воскресенье, на углу Стремянной и Николаевской. Договорились встретиться в пять-шесть часов пополудни, я заезжал к нему раза три, оставил записку, — по-военному доложил ротмистр.

— О чем вы беседовали в этой ресторации?

— Вы знаете о нашей встрече?

Иван Дмитриевич не удостоил Торонова ответом.

— Да, вы же сыскная, — нотки снисходительности звучали в его речах, — ничего особенного, вспоминали детские годы, мы женим воспитывались некоторое время вместе.

— Он говорил что-либо о службе?

— Жаловался на рутину, говорил, что погряз в бесчисленных бумагах.

— В его словах не было обеспокоенности или тревоги?

— Не заметил, к тому же мы были немного пьяны.

— Но может, какие-либо слова запомнились вам?

Он задумался на несколько секунд.

— Не могу в точности сказать, но он в самом деле после жалоб на службу, упомянул о каком-то важном дельце, но так, вскользь.

— Более ничего?

— Увы, — военный пожал плечами.

— Цель вашего визита в столицу?

— Почему… — он хотел возмутиться, но, успокоившись, добавил: — Давно не был в Петербурге, притом неожиданная двухнедельная оказия по службе.

— Когда вы возвращаетесь в полк?