— Василий Михайлович, негодование здесь неуместно. О чести и достоинстве мы поговорим в другое время, сейчас нам необходимо решить — в какую сторону двигаться, чтобы найти типографию, наводняющую наше отечество фальшивыми денежными знаками, и, ко всему прочему, схватить убийцу, — пресек сентенции офицера Путилин. Перед сыскными агентами стояли определенные цели, но выносить по ним приговор — дело судейских.

— Нам известен, — продолжил штабс-капитан, проглотив замечание начальника, — господин Ильин Фома Тимофеевич, я думаю начать с него.

— И как?

— Вы говорили, что знакомый со шрамом приобретал имение и оформлял документы в Петербурге…

— Возможно так, если ничего не путает господин Залесский, — перебил Иван Дмитриевич Орлова.

— Допустим, — продолжил Василий Михайлович, — но в таком случае этот господин со столь приметным шрамом мог оформить покупку в своем уезде, а если этим занимался в столице, то это может быть в Санкт-Петербургском уезде? — Он вопросительно смотрел на Путилина.

— В этом вы, может быть, правы.

— Тогда, — продолжал штабс-капитан, ободренный словами Путилина, — он приехал из уезда. Так?

— Может быть.

— Мы можем проверить всех приехавших Ильиных с именем Фома на предмет проживания здесь, допустим, последние полгода, ведь в документах указано, что типографское оборудование тоже приобретено полгода назад.

— А если он проживает в столице? — вмешался в рассуждения штабс-капитана Иван Иванович.

— Тогда проверим живущих в столице Ильиных.

— Разумно.

— Затем провести обыск в имении.

— Василий Михайлович, вы правы, но как же уездный прокурор выдаст нам постановление на обыск со столь малыми уликами?

— Я считал, что подозрение в столь тяжком преступлении, как изготовление фальшивых денег, даст нам возможность на законных основаниях произвести необходимый для дознания обыск.

— Закон превыше подозрений, — начальник сыска постучал карандашом по столу.

— Иван Дмитриевич, ведь здесь же преступление против Государя?

— Да, но подозреваемый дворянин?

— Надо все равно искать Ильина.

— С вами согласен, а вы, Иван Иванович?

— Я считаю, когда мы обнаружим Ильина Фому Тимофеевича, купившего имение, мы можем установить за ним наблюдение и неофициальным следствием понять, тот ли это человек, который нам нужен.

— Это в наших силах.

— По установлении интересующего нас, просить у прокурора необходимую бумагу.

— Так, ваша мысль, Иван Иванович, что господина Левовског0 собирались самого сделать убийцей, разумна, но вот кого пытались представить в виде жертвы?

— Может быть, нашего ненайденного студента?

— Не думаю, — произнес Путилин после секундного замешательства и скривился, — зачем такие сложности, притом Микушин не был соперником Левовского в амурных делах, даже свадьба назначена на Пасху. Убийство студента противоречит разумным действиям.

— Может быть, жертвой должен стать неведомый нам сообщник?

— Тогда сообщник вне подозрений и у него должна быть чистая репутация, чтобы мы, сыскная полиция, не могли даже заподозрить в грязных делах.

— Тогда нам предполагаемую жертву не найти.

— Кто-то же должен обеспокоиться смертью Левовского?

— Но кто?

— Кто? Надо выяснять.

— Хорошо на словах, а вот с чего начинать?

— Как и было сказано, с Ильина Фомы Тимофеевича. Будем надеяться, что искомый господин, если являлся получателем такого специфического груза, просто обязан где-либо промелькнуть. Поэтому вам, Василий Михайлович, стоит заняться таможенным ведомством, пошлину господин Ильин должен оплатить, чтобы не привлекать к себе внимания. Далее нам известно, что куплено с полгода назад, и из ведомств вы сможете узнать, в каком направлении сии машины убыли.

Штабс-капитан кивнул, задание вполне понятно.

— Теперь вернемся к вам, Иван Иванович, — Путилин указал карандашом на надворного советника. — Адресная экспедиция и Земельный комитет.

— Что ж, понятно.

— Иван Иванович, советую посетить уездного землемера и узнать, много ли продано в уезде имений, допустим, за последний год.

— Непременно.

— Что ж, господа, надеюсь, что полученные вами сведения прольют свет на преступление.

Когда скрипнувшая дверь затворилась и в коридоре стихли шаги, Путилин вернулся к обещанной помощнику градоначальника бумаге. Вчерне она была написана, но стоило привести ее в надлежащий вид, подправить некоторые слишком острые места, где Путилин со всей прямотой высказывался о состоянии не только сыскного отделения, но и всей полиции в целом.