Я взял комок и размял между пальцами. Смола поддалась не сразу — потребовалось секунд двадцать непрерывного давления, прежде чем она начала деформироваться. Тепло рук размягчило поверхностный слой, но внутри масса оставалась упругой. Хорошо. Значит, при температуре тела она пластична, но сохраняет форму. При нагреве до сорока-пятидесяти градусов станет жидкой. При остывании затвердеет.

Я отщипнул кусочек, скатал в тонкий блин, положил в центр микродозу субстанции из пипетки-дозатора и завернул края, формируя сферу размером чуть меньше горошины.

Положил Зерно на каменную подставку и включил внутренний таймер.

— Горт, запиши на черепке. Вариант пять. Оболочка, смола Виридис, чистая. Субстанция, стандартная микродоза. Температура помещения где-то двадцать два плюс-минус два. Начало отсчёта.

Горт взял угольный стержень и записал.

Я проверял Зерно каждые тридцать минут. Через час оболочка была целой, через два — никаких признаков расслоения, через три я сломал контрольный образец пополам. Субстанция внутри оставалась влажной, активной, бордовой. Ни следа окисления.

Потом я бросил второй образец в чашку с тёплой водой. Смола начала размягчаться через тридцать секунд, распалась через полторы минуты, субстанция окрасила воду в характерный розовый цвет.

Работает.

АЛХИМИЯ: Улучшение рецепта.

«Индикатор Мора (полевой комплект v2.0)» — Ранг D+.

Изменение: Зерно-катализатор (смола Виридис + микродоза субстанции + масло мха).

Срок годности: 60+ дней (Зерно), 90 дней (Реагент).

Стоимость: 0.25 Капли/комплект (–17 %).

Горт стоял у стола и смотрел на розовую воду в чашке. Глаза серьёзные, сосредоточенные.

— Получилось? — спросил он.

— Получилось. Благодаря тебе.

Он не улыбнулся. Просто кивнул и забрал чашку для промывки. Но я видел, как расправились его плечи и как он повернул голову чуть в сторону, чтобы я не заметил, что уголки губ всё-таки дрогнули.

Ученик растёт.

Я убрал материалы, спрятал экспериментальные образцы в кожаный мешочек и вышел из мастерской.

…

Спуск в расщелину занял четырнадцать минут — стандартное время. Руки находили выступы автоматически, тело работало на мышечной памяти, и я использовал эти минуты, чтобы перебрать в голове план на день. Вторая партия Индикаторов с новой оболочкой, двенадцать комплектов. Проверка реагента на стабильность. Инвентаризация серебряной травы, должно остаться семь стеблей.

Камера встретила зеленоватым свечением грибов. Биолюминесценция стабильная, может, чуть ярче, чем вчера. Воздух прохладный.

Ферг лежал в нише на боку — в той же позе, в которой я оставил его. Лицо расслабленное, дыхание глубокое и ровное. Каналы-резонаторы на руках тлели еле заметным бордовым. С той ночи, когда он произнёс третье слово, кузнец не говорил и не просыпался.

Камень пульсировал на шестнадцати ударах в минуту. Стабильно. Я приложил ладонь к полу и прислушался. Глубинный канал молчал. Тишина, которая могла означать покой или что-то собирающееся с силами перед следующим словом.

Я проверил Ферга через «Резонансную Эмпатию». Сознание по-прежнему глубоко, на уровне комы, но без органических повреждений. Витальные показатели в норме. И кое-что новое: совместимость каналов кузнеца с фоном Реликта выросла. Камень обволакивал Ферга собственной субстанцией, как организм обволакивает инородное тело капсулой. С той разницей, что капсула эта не отторгала, а принимала.

Я поднялся наверх.

У входа в расщелину стоял Тарек, и по его лицу я понял всё за секунду до того, как он открыл рот.

Лицо молодого охотника было белым. Глаза сузились, скулы напряглись, и он держал копьё не на плече, а в руке, параллельно земле, как держат, когда ожидают столкновения.

— Тропа, — сказал он. — Семеро. Четыре часа.

Последний спокойный день закончился.

…

Дом Старосты пах дымом и кожей. Свет проникал сквозь промасленную ткань в окне, рисуя на стенах мутные пятна, и в этих пятнах двигались четыре тени.

Аскер стоял у стола, опираясь на него обеими руками.

Варган сидел на скамье у стены, вытянув раненую ногу. Бедро срослось, но он всё ещё хромал. Руки сложены на груди, лицо тёмное, как кора мёртвого дерева.

Вейла устроилась в углу, на единственном стуле с подлокотниками, который в этом доме, видимо, предназначался для гостей. Торговка выглядела так, будто собиралась на переговоры по закупке партии мази, а не готовилась к визиту человека, способного стереть деревню с лица земли.