Девочке на руках Кейна оставалось двое суток.

Горт вернулся за ворота. Створки сомкнулись. Засов лёг на место.

Я поднялся на стену и посмотрел вниз на то, как Кейн укладывает девочку на свою куртку, расстеленную прямо на земле. Как беременная садится рядом, медленно и тяжело, и опирается спиной о ствол дерева, и закрывает глаза. Как дети жмутся к старику, и старик обнимает их, и руки у него трясутся, но не от слабости, а от того, что он наконец перестал идти и тело отпустило всё, что держало.

Кейн поднял голову и посмотрел на меня через тридцать шагов, через стену, через всё, что нас разделяло.

— Нам сказали, здесь есть лекарь, — сказал он.

Я не ответил на его слова.

Вместо ответа я сел на стену и положил ладони на колени. Контур пульсировал ровно и привычно, и через «Эхо» я чувствовал всех: двух красных в загоне, одиннадцать жёлтых под навесом, сорок два сердца внутри стен и семь снаружи. Сорок девять, если считать всех. Сорок девять ударов, каждый из которых отсчитывал время, которого у меня не было.

…

Ночь пришла медленно, как приходят все ночи в Подлеске. Я сидел на крыше мастерской — в своём привычном месте, откуда видел и деревню, и лес, и маленький огонёк костра за стеной, где Кейн устроил лагерь для своих.

Огонь был слабым, хворост сырой, дым стелился по земле и терялся в подлеске.

Я закрыл глаза и просто дышал, слушая ночной Подлесок. Настоящая тишина без мицелиального гула была всё ещё непривычной. Лес дышал: шорох листьев, потрескивание коры, далёкий крик ночной птицы, первой за недели. Жизнь возвращалась.

И тогда пришёл пульс.

Один удар — тяжёлый, медленный, с послевкусием, которое растекалось по грудной клетке волной тепла.

Узел ответил. Короткий импульс ушёл вниз, через контур, через стопы, через доски и растворился в темноте, не достигнув цели, потому что цель была слишком глубоко. Но в этот раз между импульсом и тишиной проскочило что-то, чего не было раньше.

Образ. Как если бы «Эхо структуры» на секунду увеличило радиус в тысячу раз и показало то, что лежало ниже корней, ниже Жил, ниже всего, что я мог воспринять сознательно. Тёмные корни, уходящие вниз, в породу, через слои глины и камня, и в самом низу — слабое свечение — тусклое, красноватое, как угли, которые прогорели, но ещё держат жар. Оно пульсировало с той же частотой, что и мой Рубцовый Узел, и в этом совпадении была не случайность, а связь — фундаментальная, структурная, как резонанс двух камертонов, настроенных на одну ноту.

Секунда. Образ погас. Тишина вернулась.

В загоне внизу кто-то зашевелился — я переключил «Эхо» и нашёл источник.

Девочка-ретранслятор лежала на подстилке, как лежала каждую ночь под присмотром Лайны — тихая, неподвижная, со стабильным пульсом и стабильным кокон, который не рос и не уменьшался. Но сейчас она сидела. Я не видел момента, когда она поднялась. Просто в одно мгновение она лежала, а в следующее уже сидела ровно, с прямой спиной, повернув голову к югу.

Оба глаза были открыты.

Губы шевельнулись. Звука не было, ведь расстояние от крыши до загона слишком велико для человеческого слуха. Но «Эхо» уловило вибрацию, которая прошла через доски пола.

Одно слово.

«Ближе»

Потом глаза закрылись. Девочка опустилась на подстилку, повернулась на бок и уснула, как будто ничего не было.

«Ближе»

Ближе к чему? Пульс приближался к поверхности? Или мне нужно подойти ближе к нему?

Я не знал ответа, но знал одно: утром спущусь со стены, войду в мастерскую и начну готовить экспедицию за ответом на вопрос, который глубинный пульс задавал каждую ночь, и который мой Рубцовый Узел повторял, как эхо, не понимая смысла.

Внизу, за стеной, костёр Кейна догорал. Девочка на его куртке не шевелилась. Ей оставалось меньше двух суток, и у меня не было ни серебра, ни гирудина, ни чуда, только руки, контур и что-то, что стучало из-под земли на частоте моего сердца.

Этого должно хватить. Должно. Потому что если не хватит, тогда я не знаю, зачем всё это перерождение, Система, Рубцовый Узел, три месяца борьбы за каждый вздох в теле, которое не хотело жить. Не для того, чтобы сидеть на крыше и считать, как умирает чужой ребёнок по ту сторону стены.

Ребята, прошу вас о помощи, поставьте пожалуйста лайк и подарите награду(10 руб) этой книге. Это очень важно и поможет книгу продвинуть чуть выше! Заранее спасибо вам и до встречи на страницах истории!

P. s

С моей же стороны точно такая же выкладка по 2–3 главы в день(минимум 20к знаков глава). Поддерживать такой темп очень сложно и если честно не знаю, как долго продержусь. Спина уже начинает ныть и требовать отдыха))