Я положил ладонь рядом с горшком. Контур откликнулся мгновенно привычным теплом в груди, и Рубцовый Узел отозвался один раз — коротко, как удар камертона. Энергия пошла по знакомому маршруту.

Прошлой ночью, на крыше, когда я не мог уснуть и считал кристаллы в ветвях, положил ладонь на камень и попробовал кое-что — направить поток не по контуру циркуляции, а за его пределы, через точку контакта в объект. Камень нагрелся. Три секунды, радиус восемь сантиметров, температура градусов пятьдесят, может, шестьдесят. Ничего впечатляющего. Я не мог расплавить металл или поджечь дерево, но мог контролировать тепло с точностью, недоступной ни одному костру.

Теперь я хотел проверить, что этот контролируемый поток делает с живой органикой.

Ладонь легла на край горшка. Глина была прохладной и шершавой, и через неё я чувствовал то, что не чувствовал руками — витальную сигнатуру плесени, слабую, ритмичную, как пульс насекомого. Культура жила, и жила медленно, в своём темпе, который определялся температурой, влажностью и запасом питательной среды на жировой основе.

Я пустил поток. Энергия прошла через глину, через жировой субстрат и коснулась мицелия.

Реакция была мгновенной.

Я увидел, как тусклая сигнатура плесени вспыхнула. Кольца роста начали двигаться видимо, в реальном времени, край колонии продвигался по субстрату, выбрасывая новые гифы, каждая из которых ветвилась, удлинялась, захватывала свежий участок жировой среды.

Двадцать секунд. Тридцать. Минута.

Я отнял руку. Край колонии продвинулся на два миллиметра — суточная норма за шестьдесят секунд!

РЕЗОНАНСНАЯ СТИМУЛЯЦИЯ (новая техника).

Эффект: x48 скорость роста при контактном потоке.

Длительность воздействия: 1 мин.

Расход энергии: 4 % от полного контура.

Ограничение: перестимуляция (3 мин) =

гибель культуры от истощения субстрата.

Применение: ускоренное выращивание

лекарственных культур.

Три минуты — это условный потолок. Плесень, разогнанная до ошеломительной скорости, сожрёт питательную среду за три минуты и погибнет от голода, как двигатель, которому дали полный газ на пустом баке.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать масштаб. Потом я накрыл горшок тканью и сел на табуретку.

Грибной бульон — сейчас единственный антибиотик, который у нас был. Единственное средство, способное подавить бактериальную компоненту Мора, когда мицелий уже мёртв, а вторичная инфекция ещё жива. До сегодняшнего дня я экономил его каплями, буквально каплями, растягивая недельную варку на пятерых пациентов. Теперь мог позволить себе лечить, а не только поддерживать.

Я взял кусок ивовой коры со стола. Полоска длиной с ладонь, сухая, жёсткая, свёрнутая в трубку. Салицин, гликозид, аналог аспирина.

Что если?..

Положил кору на ладонь и пустил поток. Температура в точке контакта поднялась медленно: тридцать пять, сорок, сорок пять. Витальное зрение показывало, как структура коры реагирует на нагрев: клеточные стенки размягчаются, межклеточные каналы расширяются, и гликозиды начинают выходить из клеток в межклеточное пространство. При сорока пяти градусах, не при ста.

Потому что контактный нагрев был другим — огонь нагревает снаружи внутрь, неравномерно, с градиентом температуры от поверхности к сердцевине. Контур нагревал изнутри, равномерно, каждую клетку одновременно.

Через минуту кора в моей руке размягчилась, и на коже выступила влага — прозрачная, с горьковатым запахом, характерным для салицина. Я слизнул каплю с тыльной стороны ладони. Горечь была чистой, без примеси танинов, которые обычно давали побочный вкус при кипячении, потому что танины разрушаются при семидесяти градусах, а я не поднимал температуру выше пятидесяти.

Выход активного вещества выше на двадцать процентов минимум. Ладонь, контур, контроль и экстракт, которого хватит на двух пациентов вместо одного.

Пальцы покалывало. Я посмотрел на ладонь и увидел, что капилляры в коже расширены, приток крови увеличен, тело компенсирует энергозатраты. Шесть процентов контура ушло на минуту контактной экстракции. Плесень съела четыре процента. Итого десять за утро, и лёгкая усталость в руке, похожая на ту, что бывает после долгого письма.

Тридцать циклов до полной усталости контура. Тридцать минут полезной работы в день, если тратить по минуте на операцию. Не бесконечность, но достаточно, чтобы изменить расклад.