Я замахал мечом в сторону Фламберга, надеясь, что Кристобаль меня услышит.

Флаг! Поднимите мой флаг!

А сам с мечом наперевес помчался спасать своих женщин.

Я рубился около гантрака, убивая каждого, кто осмеливался приблизиться, сам не понимая, придёт ли к нам помощь или уже всё…

Ангелина короткими очередями над моей головой рассеивала набегающих врагов.

Ну же, Кристобаль, думал я, отмахиваясь из последних сил, неужели ты ничего не заметил, пропустил, не услышал…

Я был уже на грани. Я еле двигал мечом. Противопульный щит моргнул и пропал. Меня начало пожирать оцепенение токсичного отката — цена трёх выпитых за короткое время эликсиров.

Кристобаль услышал.

С башни вылетел сноп фаерболлов, положивших часть нападавших. А через пять минут после того, как мой флаг поднялся на обзорной башне Фламберга, Рустам и его бойцы ударили атакующим силам противника в тыл.

Стреляя из автоматов, выдвигая вперёд пулемёты и занимая ключевые позиции, заводское ополчение смело тылы гвардейцев и погнало их навстречу нашим пулемётам.

Под кинжальным огнём гвардейцы падали, как скошенная трава. Пленных не брали. Да никто и не сдавался.

Это был полный разгром.

А я же упал перед защищённым мною Фламбергом, навзничь, на спину. Надо мной не было ничего уже, кроме неба, высокого неба с тихо ползущими по нему серыми элементалями-исполинами. Как тихо, спокойно и торжественно, совсем не так, как мы сражались, подумалось мне. Не так, как я только что отстреливал черепушки бронепанцерным пилотам и разрубал пополам двуручным мечом пехотинцев, не так, как бежали и корчились раненые гвардейцы, которых мы добивали пулемётом и фаерболлами — совсем не так ползут воздушные исполины по этому высокому бесконечному небу Южной Новой Аттики.

Как же я не видал прежде этого высокого неба? И как я счастлив, что узнал его наконец. Да! Всё пустое, всё обман, кроме этого бесконечного неба. Ничего, ничего нет, кроме него. Но и того даже нет, ничего нет, кроме тишины, успокоения. И слава богу!

А Новая Гвардия на этом континенте очень скоро перестала существовать.

После битвы я сидел, сгорбившись, на клетке, оставшейся от Клеткоголового, уронив обессиленные руки на Меч Бури, что лежал у меня на коленях.

Вымотан я. Вымотан до предела.

Нанотолий сидел на мече у меня на коленях и брезгливо выбирал из шёрстки каменную крошку, попавшую во время обстрела.

Где-то он отсиделся во время сражения, но только утихла перестрелка, тут же появился, мерзавец, с задранным пушистым хвостом. Мол, я в вас верил, молодцы.

Ладно, я потом с ним ещё поговорю.

«Антилопа-Гну» с пробитыми шинами застряла у самого въезда в парк, вокруг неё лежали груды тел гвардейцев, которых мы там положили, но никто из экипажа героического гантрака не пострадал. Ангелина и Тисифона сидели рядом на капоте, усталые донельзя, но живые.

Хорошо.

Тётка подошла ко мне, окинула пытливым взглядом, нет ли где лишних дырок, покосилась на то, что осталось от Клеткоголового, и вздохнула.

— Ты бы не сидел на этом, — заметила тётка. — А то вдруг детей не будет, или ещё чего.

Я только рукой махнул. Пофиг уже.

Моя личная певица брела по полю боя, озираясь в священном ужасе. Да, такой бойни здесь ещё не видали. Даже и не знаю, найдёшь ли ты нужные слова, вдохновенная сочинительница, чтобы передать окружающий нас кошмар.

Хорошо, что это всё наконец кончилось.

Тётка тут же расторопно организовала сбор трофеев и уборку тел. Могу понять — тут для её мастерской по ремонту оружия работы на год вперёд разбросано. А если они ещё и ремонт хоть одного бронепанцера потянут…

Я всем этим оружием смогу ещё одну роту снарядить.

Кое-каких пленных мы-таки взяли. Все раненые. Я видел, как доктор Штирц с добровольцами с завода начал сортировку по тяжести ранений и оказание первой помощи.

Чёрт, у нас же в доме тоже раненых полно. Битва оставила после себя целый госпиталь раненых у меня на руках. Нужно послать в Номоконовск за помощью. Но нет, он же ещё захвачен. Это нам самим придётся идти туда с помощью. Вот тоже ещё забота с этим городом — планирование, сбор ресурсов, трата сил…

А потом Рустам, вооружённый любимым родовым ещё автоматом, где-то в выкошенном пулемётами парке вытащил из дренажной канавы, пленил и лично отконвоировал ко мне Златозубого.

— А, давно не виделись, — утомлённо заметил я. — Видимо, время подошло?

Златозубый болезненно поморщился, словно все его позолоченные клыки заболели разом.

— И что же мне делать с тобой, таким красивым? — утомлённо спросил я.

Златозубый быстро стрельнул глазами по сторонам, поёжился и буркнул: