Я спрыгнул вниз за секунду до того, как неуверенный сосед окатил бронепанцер позади меня роем из десятка бронебойных пуль. Изрешетил товарища на славу, я бы так никогда не смог.

Пробитый пулями двигатель покинутого мной автоматона закашлялся и заглох, обесточив все системы, отчего бронепанцирь замер в странно наклонённой позе, а потом под тяжестью брони накренился, поворачиваясь на месте, закрутил винтом нижние конечности и начал падать.

А я бросился к машине неуверенного стрелка. Тот навёл на меня свой пулемёт, но патронов в нём уже не было, он попытался повернуть на меня пулемёт другой руки, но не успел, и я в прыжке зацепился за направленную на меня руку. Подтянулся и забрался на вытянутую конечность. Пилот попытался стряхнуть меня, но не успел — я уже перебежал по манипулятору на башню бронепанцера, намереваясь уже с ним учинить что-нибудь неприятное. Пилот-неудачник это, видимо, тоже ясно понял. Люк на башенке внезапно откинулся, оттуда высунулась рука с автоматическим пистолетом, и пилот пальнул в меня в упор — раз, второй, я еле уклонился.

От отчаяния пилот попытался вылезти, чтобы сойтись со мной в рукопашную. Я пнул по руке с пистолетом, и третий выстрел ушёл в небо. Я прижал ботинком его руку к ободу люка, перебросил на грудь обрез тёткиной винтовки, направил ствол в люк и пальнул прямо в распахнутый от вопля рот пилота.

Обломками его башки и тела, разорванных в клочья крупнокалиберной пулей, забросало всю кабину. Я убрал ногу с руки, и тело, повисшее на ней, свалилось вниз, на пилотское место.

Четверо готовы, остался один.

Я захлопнул люк и огляделся. И сразу увидел последний автоматон, широко шагающий в мою сторону с обоими пулемётами, направленными на меня.

Похоже, сейчас меня начнут убивать.

Не дожидаясь неизбежного, я сиганул с бронепанцера вниз.

Как только я соскочил на землю, бронепанцер с грохотом, подняв фонтан вырванной земли, рухнул у меня за спиной.

Первому пехотинцу, вставшему у меня на пути, тётка прострелила голову. И второму. С полусотни метров она клала пули без промаха. Третий пехотинец уловил закономерность и залёг за деревьями.

Последний бронеход попытался уклониться от столкновения со мной. Он высадил в мою сторону весь боезапас с одной из рук, подняв фонтаны вырванной пулями земли, так ни разу меня и не задев, и когда я проскочил поднятое им облако пыли, просто развернулся и побежал!

— Эй! — заорал я, перебрасывая Ублюдка со спины на руки. — Стой!

Я гнался за ним следом, отставая метров на десять. И выстрелив на бегу трижды, попал лишь один раз.

Бах! Бах! Бдыжь!

Последняя пуля разнесла показавшийся на мгновение под защитной пластиной сустав правой ноги автоматона.

Пуля разворотила точный механизм, и бронепанцер в полный рост кувыркнулся через голову на заклинившей ноге.

Я бросил разряженного Ублюдка под ноги, перебросил через плечо за рукоять своё оружие последнего шанса — Меч Бури.

Меч завыл ураганом, наполняясь энергией своего элементаля, разгоняя меня на бегу.

Я схватил его по-штыковому за рукоять и рикассо и со всей дури, с разгону, ткнул в наблюдательную прорезь поверженного бронепанцера.

Разогнанный элементалем меч, как простое стекло, пробил защиту бронекабины, лезвие ушло в прорезь, как в масло, по самые кабаньи клыки, насадив пилота на клинок, как бабочку на шпильку.

Выдернув меч обратно, я увидел, что он покрыт кровью до середины.

Достал последнего!

Так! Ну кто у нас тут ещё остался?!

Пехота, следовавшая за своим автоматоном, дрогнула, когда я развернулся к ним и сделал первый шаг в их сторону.

А я, захохотав, как обожравшийся мухоморов берсерк, взмахнул Мечом Бури и, бросившись вперёд, врубился в несчастную пехоту.

Давно! Как давно я не чувствовал себя так свободно! С тех пор, пожалуй, как меня убивали толпой в последний раз, ещё в прошлой жизни.

Так что я в каждый удар вкладывал душу! И каждым ударом душу отбирал.

И так я и веселился, пока не явился реальный похититель душ.

Толпа вражеской пехоты вдруг резво разбежалась в стороны, и сквозь дым битвы ко мне неспешно шагнул он — огромный, ужасный и непобедимый. Палач алхимиков, Экзекутор, Вешатель, Бог Боли.

Клеткоголовый.

Почуял, падла, элементальную активность вне дома и явился по мою душу, погань мосластая.

Потому я, покинув дом, и не пил ничего из фиалов. Я знал, что он где-то тут рядом, ждёт, что я сделаю это, ошибусь, и он вырвет с мясом мою магию у меня из горла.

Не дождался, здоровяк?

Кажется, не дождался, и теперь решил покарать меня просто чистой массой.

Давно не виделись, здоровенная скотина. Ну давай, гризли плюшевый, покажи мне, как ты пляшешь.

Он протянул ко мне свою мозолистую ладонь размером с лопату.

— Что? — процедил я сквозь зубы. — Не выходит ничего, птичка в клетке?

А потом Меч Бури едва не вырвало у меня из руки. Меч дёрнуло в сторону моего врага.

Клеткоголовый нашёл себе элементаля.

Я ухватился за рукоять меча обеими руками, упёрся в землю, но нас вместе потащило к Клеткоголовому.