— Нанотолий, — произнёс я. — Дорогой мой. Мы должны наконец поговорить откровенно.

Нанотолий потянулся всем телом в том смысле, что «тебе надо, ты и разговаривай».

— Нанотолий, скажи мне честно, — вкрадчиво закинул я удочку. — Я никому не скажу. Ты бог?

Нанотолий задумчиво почесал под мышкой, выловил там какую-то козявку, внимательно осмотрел и слизнул её с пальца.

Ну, понятно, блин. Не понятно, на что ты только надеялся, Саша. Ну в самом деле, нашёл себе бога. Это же явно не особо даже высокоразвитая зверушка.

Вот только когда я разочарованно отворачивался, успел краем глаза уловить момент, как Нанотолий невероятно божественно проницательным взглядом посмотрел мне в спину и хитро подмигнул со узнаваемой ухмылкой одного лично мне знакомого упитанного бога виноделия.

Я резко развернулся обратно, но Нанотолий уже уходил по камину в сторону вкусняшек на кухне, высоко подняв пушистый полосатый хвост.

Вот значит как, Нанотолий. Не признаёшься. Ладно-ладно. Я ещё заставлю тебя разговориться.

Хотя я, наверное, столько никогда не выпью, чтобы развязать тебе язык.

Ладно. Пожалуй, я рад, что ты всё ещё с нами. Если с нами ты, то кто может быть против?

Рустам, мой верный телохранитель, явился под вечер, мялся и просил, затем сказал:

— Ваша Све…

— Да ты брось. Наедине — можно и Петрович, чего уж там.

— Петрович. Тут такое дело. Хочу я Ангелину замуж позвать. Давно люблю, на самом деле. Родная уже совсем. Если вдруг согласится, благословите, а?

Ну как уж тут было не благословить? Пущай попробует завоевать сердце бывшей Огненной Девы. И если, допустим, Станислав Штирц обратится с такой же просьбой по поводу Тисифоны — не буду нисколько возражать. А то, что тут было между нами — всё в прошлом. Потому что после явления Марины с наследником всё поменялось бесповоротно.

Утром мы начали собираться в поход.

Личный состав Зелёной Роты пополнил мои силы, да и дядька Аристарх привёл с собой два десятка матёрых бойцов, которых собрал ещё во время восстания на тюремном корабле, вместе они усилили мои войска из домашних ближников и заводского ополчения.

В полдень на десяти машинах, возглавляемых «Антилопой-Гну», мы выступили.

Номоконовск мы взяли с ходу, через час, так сказать, «с колёс», ворвавшись в город через западную заставу, промчавшись мимо брошенного лагеря Зелёной Роты.

Сопротивления толком и не было, те небольшие силы, что Златозубый оставил контролировать город, сразу обратились в бегство. Их преследовать отправили мгновенно восставшие из пепла группы городского ополчения.

Старый граф Номоконов с помпой в толпе восторженных горожан встречал меня на городской площади, как раз напротив кафе, носившего теперь памятное название «Ровно в полдень».

Граф обнял меня, расцеловал, поклялся в вечной верности и объявил, что передаёт титул графа города мне. Всё равно, мол, наследник уехал к данайцам. Так что по всем административным вопросам, долгам, зарплатам и коммунальным платежам — это вот теперь ко мне. А он, пожилой уже человек, намерен отдохнуть от напряжённой подпольной борьбы и хочет съездить в гости к сыну в отдалённый курортный городок на берегу моря, погреть косточки на солнышке.

Подложил-таки свинью мне на прощание.

Горожане, конечно, пока в полном восторге, я же теперь страшно у них популярен. Они даже теперь намерены поставить мне две статуи! И сбор средств уже вовсю идёт. Даже эскиз показали. Одна статуя мне как освободителю города, отважному герою нового времени. Там я в позе триумфатора протягиваю победоносную длань к статуе на другой стороне площади, где буду изображён я же, но в ипостаси легендарного героя народного эпоса Искандера Бестибойцы, что плоть от плоти земли нашей, и в целом композиция выражает единение времён и народов континента. Впечатляющий проект, но денег на него тоже нет, а когда смогут собрать, стреляя мелочь у редких туристов, то мне неведомо. Лично я на него не дам ни копейки, хоть вы режьте меня.

Ладно, за всеми этими радостными делами я не забывал, что надо бы позвонить и Великому Канцлеру Болотникову. Пора бы уже и осчастливить его последними новостями. Дать, так сказать, отчёт по моей деятельности здесь. Судьбу его златозубого сыночка тоже в конце концов стоило бы обсудить. Вот папа обрадуется, хе-хе.

Оставив бушующую толпу позади, я вошёл в опустевший отель и поднялся в номер Пустынникова. Одинокий, совсем юный сторож у двери в коридоре, из недостреленных молодогвардейцев, тут же опрокинул табуретку и сбежал сиганув с лестничного пролёта. Что ж, я не стал его догонять — я ему был даже благодарен. До конца выполнял волю начальства и недал ворваться в номер куда более борзым товарищам, чтобы разобраться с представителем Старой Гвардии.

Который мне всё ещё был полезен. И наверняка будет о-очень полезен в дальнейшем.

Я подобрал обронённый ключ и открыл замок.

— Саша! — воскликнул Пустынников, вскакивая с места. — Ты вернулся.

— И тебе привет, дорогой коллега, — усмехнулся я. — Как ты тут, в заключении? Не бедствовал?

— Ждал расстрела каждую минуту, — Пустынников покачал головой. — Но они просто сбежали. Ну, я и решил, что ты сам сюда заглянешь.

— Вот за это я тебя и ценю, дорогой мой коллега, за прозорливость, — усмехнулся я.