Сайлас выглядит таким же недовольным, как и я, но он отводит взгляд и вздыхает. — На самом нижнем уровне замка Эвербаунда есть большие комнаты, которые можно забронировать. Раньше это были подземелья, но их переоборудовали для тренировок. Если ты действительно считаешь, что это так необходимо, — добавляет он.

— Очень необходимо. Начнем завтра.

— Потому что ты беспокоишься обо мне и хочешь, чтобы у меня было время на исцеление? — Наверное. Я бесстыдно пользуюсь этой травмой, чтобы привлечь больше внимания Мэйвен.

— И потому, что я ухожу за преграды Эвербаунда, чтобы забрать Кензи после полуночи.

Она произносит это так беспечно, словно объявляет, что собирается вздремнуть.

Эверетт тут же хмурится. — Нет. Даже если ты сможешь каким-то образом пройти через чары, любое вмешательство в них будет обнаружено заклинателями, которых «Бессмертный Квинтет» нанял для их установки. Они отправятся на твои поиски. Что, если они выяснят, откуда ты пришла? Это слишком опасно, Оукли. Ты остаешься.

Я не завидую тому, какой Мэйвен бросает в его сторону убийственный взгляд.

— О, правда? Заставь меня.

Он выглядит раздраженным, поворачиваясь к нам за поддержкой. Мне невыносима мысль о том, что Мэйвен подвергнет себя опасности или приблизится к радару «Бессмертного Квинтета». Но я начинаю лучше понимать свою вторую половинку, и чертовски очевидно, что чего бы она ни задумала, она добивается.

Сайлас, с другой стороны, начинает поддерживать элементаля льда. Но его прерывает свисток, раздающийся за пределами Эвербаундского леса, сигнализирующий об окончании боевой подготовки. Это означает, что у нас есть только небольшое окно для ужина, прежде чем мы запремся в нашей квартире до утра, пока тупоголовые приспешники «Бессмертного Квинтета» патрулируют замок в поисках тех, кто нарушает комендантский час.

Мэйвен направляется к выходу из леса. Мы следуем за ней, Эверетт сразу за ней, а мы с Сайласом замыкаем шествие. Я стискиваю зубы, когда замечаю, что Снежинка не может отвести глаз от Мэйвен, когда она его не видит.

Дело не в том, что я ревную. Мне очень хочется поглазеть на ее восхитительно круглую попку.

Но если он почувствует к ней какие-то чувства и его проклятие причинит ей боль, мой дракон имеет полное разрешение съесть его. Или зажарить. Меня устраивает оба варианта.

— Ты все еще должен мне чешую, — бормочет Сайлас рядом со мной, достаточно тихо, чтобы слышал только я.

Я задумываюсь. Он, блядь, серьезно?

Так и есть. Этот засранец действительно думает, что имеет право на мою драконью чешую. Как будто это вообще важно — я знаю, что они нужны ему для необычных заклинаний или какой-то хрени, но как, черт возьми, он вообще все еще думает об этом пари, когда мы все видели, как это навредило Мэйвен?

— Этому не бывать, придурок.

— Значит, ты открыто признаешь, что слово Децимуса ничего не значит? — Сайлас фыркает.

Меня охватывает раздражение. Я могу вынести много дерьма, но не выпады в адрес своей семьи. Моя семья какая угодно, но не нечестная. Я скалю на него зубы.

— Я сказал, что этому. Блядь. Не. Бывать. Тебе следовало бы уже ползать на коленях, умоляя Мэйвен простить тебя за то, что ты вообще предложил это пари, ты, бесчувственный придурок.

— Я так и сделал. — Он сверлит меня алыми глазами. — Прекрасно. Если ты отказываешься выполнять первое соглашение, назови другую цену.

Назвать другую цену?

Вау. Он, должно быть, действительно в отчаянии.

Это привлекает мое внимание, и я смотрю вперед, чтобы убедиться, что Эверетт и Мэйвен все еще вне пределов слышимости. Мы почти выбрались из леса, когда проходим тлеющий, обугленный участок, где элементаль огня или огненное заклинание вышли из-под контроля. Мы обходим стороной пару сгоревших кусков, которые когда-то могли быть наследниками.

— Какого черта она тебе так нужна? — Спрашиваю я.

— Это мое дело.

— Это как-то связано с твоим проклятием? Мэйвен? Хочешь попробовать какие-нибудь случайные заклинания? Просто выкладывай.

Сайлас сжимает челюсть и смотрит вперед. — Я не могу.

— Потому что ты маленький подозрительный засранец, — фыркаю я.

— Потому что я поклялся, что не буду, и я не могу солгать.

Я показываю ему средний палец. — Моя чешуя, мои правила. Я не дам тебе ни черта, пока не узнаю, для чего это.

— Я ненавижу тебя, — бормочет он.