Прежде чем я успеваю моргнуть, в руках Эверетта оказывается еще одно ледяное лезвие, и он пронзает вампира как раз в тот момент, когда двое заклинателей и Брукс бросаются к нам. Один из заклинателей запускает в меня атакующее заклинание. Я отклоняюсь, используя свой резерв для обычной магии, потому что работа с любой из двух других магий, которые я могу использовать, может привести к новой ситуации преследования.

Брукс превращается в тигра и бросается на Сайласа. Я отвлекаюсь, отражая еще три магические атаки подряд, так как трудно помнить, что нужно ограничиваться слабой обычной магией. Бэйлфайр настигает элементаля земли прежде, чем он успевает послать в мою сторону еще одну волну камней.

Но пока Эверетт и Сайлас отвлеклись, прикрывая меня с флангов в попытке не подпустить вампира или тигра поближе, я боковым зрением улавливаю движение мощной магии и понимаю, что второй заклинатель в данный момент не участвует в бою — он нацелен на Бэйлфайра.

Развернувшись, я копаюсь глубоко в том, что осталось от моего резерва, бросая защитное заклинание во второго заклинателя. Но моя цель сбивается, потому что магия первого заклинателя врезается в меня, заставляя меня с размаху впечататься лицом в лесную подстилку.

Мои чары едва задевают второго заклинателя. Он спотыкается, но большая часть его магии все равно попадает в Бэйлфайра.

И крик боли моего дракона-оборотня разносится по лесу.

У меня сводит живот, когда Бэйл падает на землю, из многочисленных ран хлещет кровь.

Нет.

— Бэйлфайр! — кричу я, поднимаясь на ноги и игнорируя новую, жгучую царапину на щеке, когда мчусь к нему. Когда я добираюсь до него, он стонет, корчась на лесной подстилке, как будто каждое положение причиняет невыносимую боль.

И я понимаю почему. Это было гребаное заклинание «Серебряная смесь».

Его одежда изорвана в клочья, и десятки, если не сотни крошечных, похожих на чертополох серебряных колючек магической формы торчат из его рук, ног, живота, плеч, шеи — повсюду. Они сформированы так, что при изъятии принесут больше боли, чем при входе, и, боги, он истекает кровью так сильно.

Его исцеление оборотня не сработает пока в нем серебро.

Другой квинтет спланировал заранее. Даже без оружия они схитрили и принесли серебро, чтобы убить любого оборотня, с которым столкнутся.

Я слышу какой-то взрыв поблизости, но, кажется, не могу отвести взгляд от лица моего великолепного связанного, искаженного агонией, когда у него слишком обильно течет кровь из слишком многих мест. Я пытаюсь вытереть кровь, чтобы она не попала в его зажмуренные глаза, но понимаю, что у меня дрожат руки.

Я вся дрожу.

Как они смеют причинять вред тому, что принадлежит мне?

Я… зла.

Нет. Я чертовски в ярости.

Всю свою жизнь, в каком бы аду я ни пыталась выжить, я знала одно: чтобы защитить то, что принадлежит мне, я должна быть жестокой. Нет ничего такого, чего бы я не сделала, если на карту поставлены люди, которые мне небезразличны.

Вот почему я терпела побои из-за Лилиан без ее ведома.

Вот почему я дала клятву на крови.

И теперь, именно поэтому я решаю, что мне, блядь, наплевать на все причины, по которым этим наследникам было бы лучше без меня. Все, что имеет значение, это то, что они стали бесспорно важны для меня — и теперь, когда я решила, что они мои, я больше не сдерживаюсь.

Я буду беспощадна ради них.

— Мэйвен! — Кричит Сайлас, бросаясь ко мне.

Эверетт не сильно отстает. Лед растекается от каждого его шага, когда он отступает от наших врагов, не спуская с них глаз. Они тоже перегруппировываются. Это крошечное затишье в борьбе, должно быть, означает, что наши квинтеты в какой-то степени равны.

Но только потому, что Бэйлфайр ограничен, а я сдерживала себя.

Пришло время, черт возьми, изменить это.

— Исцели его, — требую я, вставая.

Сайлас тянется ко мне, его лоб глубоко нахмурен, но я отталкиваю его руку и бросаю на него испепеляющий взгляд, который я довела до совершенства на арене Амадея.

— Я сказала прикрывать ему спину. Я сказала, что они придут за ним. Ты не слушал, но теперь я, блядь, говорю тебе вылечить его, пока он не умер от потери крови. И ты, не смей вставать у меня на пути, — огрызаюсь я на Эверетта.

Я прохожу мимо них прямо в центр противостояния между квинтетами. Эверетт выкрикивает мое имя, но я не обращаю на него внимания. Я отключаюсь от всего и сосредотачиваюсь на пяти придурках, которые только что пытались убить моего дракона-оборотня.

Они понятия не имеют, что они только что разозлили, но скоро узнают.

Заклинатель, поразивший Бэйлфайра заклинанием «Серебряная смесь», насмехается надо мной. — Предлагаешь себя в жертву, чтобы заслужить наше милосердие, Оукли? Жаль, что это даже не честный бой. Наш хранитель разорвет тебя в клочья.